Кстати, о птицах… Как там феникс поживает? Заглянув в кабинет директора, я с подозрением оглядел каплуна — ну вроде держится, не рассыпался ещё. Осторожненько, чтоб не дай Глен, я проник ему в голову, желая вызнать его какие-нибудь желания, и уловил тоскливые картинки тотального одиночества. Целую сотню лет он принадлежал одному Дамблдору, с тех пор, как тот подростком запечатлел феникса и назвал Фоуксом. Вместо обещанной компании ребят тот подросток всю жизнь был один как перст, держа всех на эмоциональном расстоянии.
Ну, ебнуться можно… Сто лет одиночества!..
Ну, значит, устроим ему пышные похороны и последующее возрождение в большой и веселой компании. Вопрос только в том, кого пригласить в друзья одинокому фениксу? А вы как думаете, м?
Глава 21. Дементоры ко Дню святого Валентина
Времени оставалось мало. Феникс вот-вот отправится на перерождение, и надо было решить его судьбу. После недолгих размышлений я пришел к выводу, прямо парадоксальному тому, что ожидалось. Феникс целое столетие был одинок в школе, полной детей, будучи насильно привязан к одному крайне жадному человеку — Альбусу Дамблдору. А если возродить его в той же школе, но на глазах у трех сотен студентов, что получится? Правда, сейчас каникулы, и большинство ребят разъехалось по домам, но и тех хватит, чтобы привязать феникса к Хогвартсу. Или его лучше в семью пристроить? К тем же Уизли, например. Так не вопрос, они могут в гости его взять…
Главное, от старикашки его отстегнуть, дедку самому на кладбище пора, ещё сто лет он вряд ли протянет. Почему я так думаю? А потому что вижу — Дамблдор не из долгожителей, он уже сейчас выглядит на свои сто с лишним лет. А ведь Армандо Диппету, что недавно помер, за три сотни перевалило, так он до самой смерти бодрячком выглядел. Шустренько бегал, в отличие от Дамблдора, едва ковыляющей развалины.
Осталось придумать, как феникса из кабинета высвистнуть в обход директора. Идей у меня не было, поэтому я снова обратился к Гарри, а тот — к друзьям. Вопрос дня взбудоражил всех, включая старшекурсников, которые к тому времени прошли всех фантастических тварей и всё знали о фениксах из учебников, энциклопедий и со слов профессора Кеттлберна. Вот их честная реакция:
— В школе находится феникс, готовящийся к перерождению? Интересно, а кому пришла в голову столь гениальная идея так изощрённо спалить школу?
— У меня идея! Звоните в полицию и сообщите, что в школе заложена бомба, вот повеселимся!
— Точно! Давай сову, счас звякну в мракоборческий центр!
А после уточнения подробностей…
— Вот же гад!!! На сто лет запереть птицу и держать её при себе… Это же преступление!
— Да! Он же лишил феникса счастья использовать свои природные способности: исцелять больных и раненых, тушить городские пожары и сжигать заражённые леса, спасать людям жизни, служа им телепортом, и дарить волшебные перья для призыва на помощь! И это далеко не полный список талантов свободного феникса…
— Люди, мне уже страшно — кто у нас директор??? Идиот, диктатор или жадина?!
— Да всё сразу! Жадный идиот, цепляющийся за тайны, и по-диктаторски не желающий ни с кем делиться своим чудом.
— Долой диктатора-а-а-ааа!!!
— Упс… заткните кто-нибудь Монтегю, пока он тут революцию не устроил!
И под последовавший дружный хохот ребята начали обсуждать новую тему-задачу — как стянуть из кабинета директора пленённого феникса. Вход в директорскую (диктаторскую!) башню только один — по винтовой лестнице, которую охраняет мраморная статуя горгульи, хотя с этим как раз проблем не было… За шесть-семь лет старшекурсники обычно уже знали основные пристрастия Дамблдора, и подобрать пароль к горгулье не составило особого труда, да и много ли сладостей в мире волшебников? Тараканий ус, клубничное варенье, лимонный шербет, малиновый джем — вот наиболее часто используемые пароли, коими директор кодировал свой замочек.
Я безвылазно сидел в кабинете уже который день, подкарауливая момент самосожжения, и вот в третий вечер умирающий феникс дал ясно понять, что он готов. Я тут же переместился к Гарри, а Рэсси, поймав мой сигнал, наслал на Дамблдора несварение — единственный на тот момент способ заставить его покинуть башню. Получив отмашку от меня, Гарри и близнецы Уизли прибежали в коридор и спрятались в нише, накрывшись для полной гарантии мантией-невидимкой Поттера.
С легким шорохом отъехала горгулья, из-за неё вышел Дамблдор, ежась и поджимая ягодицы, он заторопился в ближайший туалет. Пароли не пригодились — Дамблдор так спешил, что не удосужился закрыть за собой дверь. Ребята восхищенно уставились на отодвинутую и забытую статую, переглянулись и дружно рванули в проход. Взлетев по винтовушке, Гарри и Фред с Джорджем ворвались в самый странный кабинет — это была круглая, просторная комната, полная еле слышных шорохов, поскрипываний, постукиваний и прочих любопытных звуков. Множество таинственных серебряных штучек стояло на вращающихся столах — они жужжали и пыхали, выпуская небольшие клубы и спиральки разноцветного дыма. Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в тяжелых золоченых рамах. В центре на подиуме стоял громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке — потертая, латаная-перелатанная Волшебная Шляпа.