— А как ты их видишь? — робко поинтересовался Гарри.
— Настоящими, — я зябко передернулся. — Очень неприятными. Черная дыра в миниатюре, вот что они такое… Воронка вселенской пустоты. Адаптированы к нашему миру частично, полуматериальны, могут проходить сквозь стену, а могут и тебя схватить, как я. А когда душу высасывают, то ртом им служит как раз та воронка пустоты, сквозь которую поглощается душа казненного человека. Не знаю как, но дементоры способны существовать в обоих мирах одновременно: в физическом и инфернальном. Поэтому мы с вами и видим их одновременно по-разному.
— Ничего себе… — впечатленно прошептал Гарри. — Балто, а они очень опасны?
— Ты удивишься, но… Нет, — я щелкнул мальчишку по носу. — Опасны они только для преступников, невиновных они не трогают. Я же говорил, что дементоры — это лакмусовая бумажка волшебного мира. Детекторы лжи.
— Значит, с ними можно подружиться? — убил меня логикой Гарри.
— Не знаю. У Северуса спроси, он с ними на короткой ноге, — перевел я стрелки. — Он хозяин Азкабана, с него и спрашивай…
— А они только в Азкабане живут? — родил Гарри новый вопрос.
— Они, конечно, живут там, где тьма и гниль, но это если о дикарях говорить, цивилизованные дёмушки, вроде наших, обитают и в домах. Азкабан-то не болото какое-то, а крепость, тюрьма для волшебников. Высечена она из цельного куска драконита, а драконит, да будет тебе известно, Гарри, состоит из породы, обожженной огненным дыханием драконов, благодаря чему камень обретает свойство полностью экранировать магию. Поэтому в стенах тюрьмы особо не расколдуешься — это попросту нереально, магия там отключается напрочь, а волшебные палочки совсем не работают. Так что палачам в застенках Азкабана приходится работать вручную, без заклинаний, при помощи подручных пыточных инструментов. Дыба там, соль на раны, плетка…
Гарри хмыкнул, не понаслышке знавший о палачах — сам сколько голов на плахе порубил на пару с Дадли во время игр. На этом мы решили закончить наш разговор, тем более, что пора было укладываться спать, и в комнату вернулись остальные четверо ребят. Раздеваясь, Рон с облегчением проворчал:
— Ну наконец-то день закончился, устал я от этого розового кошмара! Завтра их, хвала Мерлину, не будет!
Прогноз Рона не оправдался, и вообще, надежды всего персонала — тоже. На следующий день пятеро дементоров по-прежнему дефилировали по школе. Причем в черное переоделся только один, двое облачились в зеленые хламиды и серые плащи с серебряными застежками в виде листьев: судя по всему, они были поклонниками сэра Толкина и воображали себя эльфами типа Леголаса — за спиной у одного из них торчали рукоятки длинных белых эльфийских ножей… А ещё двое остались в розовом, только сменили одеяние на более скромное, без блесток.
Остались они по просьбе самого Северуса, к величайшей досаде прочих преподавателей, и только Локонс был счастлив до щенячьего визга, ему казалось, что милые купидончики задержались в школе ради него, любимого и неповторимого. Ну, собственно, так оно и было — Стражей Азкабана к Локонсу приставил Северус для пущей гарантии, и дементоры старательно изображали обожание и глубокое почтение к великолепному Златопусту Локонсу, исподволь усыпляя его бдительность.
Ведь расследования-то шли полным ходом: к первым двум свидетелям нашли ещё четверых, и показания самого последнего заставили всех похолодеть. Они были настолько невероятны, что понадобилось добыть доказательства, для чего невыразимцы подселили к Локонсу своего человечка. Была разыграна отличная партия со столкновением и знакомством, в результате которой удалось втереться в доверие и добраться до душевных бесед с объектом. А вот потом, увы, что-то произошло — при невыясненных обстоятельствах агент пропал.
Этот человек пришел к мракоборцам несколько недель спустя, ясным морозным днем в последних числах февраля. Вошел в Атриум Министерства, подошел к стойке администратора и лучезарно улыбнулся дюжему привратнику Эрику, сидящему за столом.