— А время отдыха на Тилле вам дают?
— Да. Мы едим и собираем корни.
— Я бы полетел с вами… Но… сами понимаете.
— Я все сделаю, уль Митя, — сказал Латор. — Не волнуйтесь.
— Послезавтра я зайду к вам вечером, можно? — спросил я.
— Конечно. Если вдруг меня не будет, все коротко передай Лате. Ближе к ночи я прилечу к тебе. Криспы не такие уж умные, верно?
— Я не разобрался, — сказал я. — Не успел.
Улыбнувшись друг другу, мы простились. На секунду я остановился и спросил:
— В Селиме есть городские коммуникаторы, телефоны?
— Да, несколько. Городок маленький.
— Вы не замечали, часто ли звонят по нему политоры?
— Редко. Я ни разу не видел.
— Если увидите, и не раз, одного политора, сообщите Алургу его вид.
— Понял, — сказал он.
…На улице я почти столкнулся с Ориком, папой и Пилли. Быстро мы дошли до лестницы наверх, поднялись, сели в машину, Орик взлетел, рванулся еще выше и погнал ее на предельной скорости куда-то вбок, город быстро исчез. Орик нажал кнопку коммуникатора, и я сел к нему поближе.
— Слушаю.
— Долгой жизни, — сказал Орик. — Три политора из ваших, любой, могут добрести, охотясь, до соседнего селения. У них нет коммуникатора, и они звонят родным в Тарнфил по автоматике. Хотел бы я увидеть их лица… Секунду. — Орик кивнул мне, и я шепотом сообщил ему свою просьбу. Он хлопнул меня по плечу и снова заговорил: — У меня заболел довольно бедный друг, нельзя ли ему устроить немного бесплатной корабельной кормежки?
— Думаю, да, вполне. На сколько дней пищи ему надо?
— Сообщу позже. Долгой жизни. — Орик отключил аппарат.
— Латор, — сказал я Орику, — бывает часто в Селиме. Я передал ему, что в автоматах связи могут быть подозрительные типы, их надо запомнить.
Орик обнял меня.
— Он политор какой-то, — смеясь, сказала Пилли. — Вроде маленький мальчик, а сам…
— Орик, — сказал папа. — Митя точно себя ведет или это может стать помехой?
— Сверхточно! Вы что, плохо знаете своего сына?
— В этой области — вовсе не знаю.
— Странно, — сказал Орик. — Это всего лишь навсего область ума и доброты. Сколько топлива и какого тебе надо? — спросил Орик.
— Я должен узнать все завтра или послезавтра.
— Узнаешь и сообщишь мне. Остальное мы наладим быстро.
— Пилли, — сказал я, — в вашей лаборатории есть компьютер — я мог бы посчитать у вас?
— Надо подумать, — смеясь, сказала Пилли. — Ты можешь его сломать.
— Вы будете рядом, — сказал я. — Я без вас не обойдусь!
— О, какая честь! Договорились.
— Что-то вырисовывается у тебя? — спросил папа. — Да?!
— Я очень надеюсь. Простите, Пилли и Орик, что я ничего не говорю вам, просто боюсь сглазить пару неясных обстоятельств. Но я произнесу саму формулу: Ир-фа — Пилли — а, Тул — Ир-фа — Латор — Тилла первая или вторая. Все.
— Он у вас гений, что ли? — спросил Орик у папы. — Хотя я ничего не понял.
— Да что-то вроде этого, — смеясь, сказал папа.
— Чаю — и по домам, спать, — строго сказала Пилли.
— Можно и у нас, — сказал папа и добавил Пилли: — И я заварю чай по-своему. Без аппаратуры.
— Отлично, — сказала Пилли. — Мне эта цивилизация надоела до чертиков. Душой я — с моро.
5
Я думал о том, как, черт побери, сталкиваются иногда интересы людей, желающих при этом друг другу добра. Мне становилось как-то не по себе, даже страшновато. Начни а, Тул военную операцию сегодня или завтра, и все наши надежды полетят в тартарары. Они, такие понятные политорам, отодвинулись бы на задний план, потому что (о чем речь) политорам Политория была дороже.
Мы завтракали, раздался звонок коммуникатора видеосвязи, и Тут же мы увидели лицо Горгонерра. Тысяча извинений, миллион пожеланий, и сразу же он изложил просьбу к папе — встретиться с учеными-энергетиками; встреча, разумеется, закрытая.
— В кои-то веки встреча двух высоких цивилизаций! — высокопарно сказал он. — Отнюдь не исключено при углубленной беседе, что окажется, что те ресурсы, которыми бедна Земля, имеются в достатке у нас, и наоборот — то, чего полно на Земле…
— Хорошо, — сказал папа. — Но я узкий специалист.
— Да, но ведь высокого класса?! — сказал Горгонерр.
— Ну-у… — сказал папа.
Когда эта чудо-беседа кончилась, Пилли сказала:
— Чует мое сердце, квистор хочет больше узнать о ваших ресурсах, чем…
— Ай да Пилли — патриотка! — сказал папа.
— Да ну вас! Я же объяснила, как может выглядеть дружеский прилет в район Земли двух десятков политорских кораблей.
— Кстати. Власти используют рабский труд, за который платят гроши. Капитал огромен, но идет не на усовершенствование условий труда, а на суперулучшения и без того супервысоких достижений. Почему? Если я прав.
— Да, вы правы. Да потому, что наше замкнутое общество издавна и очень-очень долго было чисто рабовладельческим. Я бы даже сказала так: когда со временем наша наука резко пошла в гору, нас от чистого рабовладения отделяло минимальное историческое время. И такого рода замашки элиты крепко укоренились, хотя зависимые рабы превратились в якобы независимых рабочих. Им дали минимум удобств и денег, но на большее не пошли. Политоры не равны — эта философия въелась в кровь. Отсюда и термин «высокородные» и прочие. Почему-то я убеждена, что на Земле человек, способный проследить древность и значимость своего рода, может, скажем, работать сварщиком. А другой, чьи предки сотни лет обрабатывали землю, может стать ученым, деятелем искусства или главой правительства. Ведь так?
— Абсолютно верно. Это не правило, но вполне вероятно.
— В нашем же милом обществе другая философия, по облику глубоко скрытая или приукрашенная. Впрямую о ней говорят только внутри элиты. Философия дубль-государства. Государства (одного), но на двух планетах. Их можно назвать Политория-один и Политория-два. Со временем создастся — и почти уже создано — такое богатство высшей техники и сверхудобств только для элиты, что однажды (это как заговор) на вторую планету «икс» улетает сотня кораблей с правительством и элитой (книги, предметы развлечения, роскоши, спорт, охота, обслуга и почти вся армия). На новой планете армии отводят ее уголок и надзирателей над ней, а остальная часть планеты — мощные и элегантные города-курорты, сады, бассейны, зрелища, и никаких, никаких рабочих-рабов: все они остались на Политории, среднеродные, безродные, геллы, моро. Там же производство, управляющие им, лаборатории, сумасшедшие ученые или умные люди в них — это их дело, заводы, фабрики — черт те что еще. И часть армии, отлично вооруженная и хорошо оплачиваемая, как и на планете элиты. Работай и не пикни. Все важные вещи доставляются с планеты кораблями для элиты на другую планету. Чуть рабы всколыхнулись — есть армия. Чуть армия замешкалась — есть суперармия с планеты элиты. Понятно?
— Боже мой, — сказал папа. — Похлеще, чем в нашей древности!
— И железный контроль, полная гарантия, что планета рабов не сумеет стать такой, что сможет разрушить планету элиты или освободиться из-под ее влияния. Ну вот, развопилась! — ударив себя по коленке, резко и глухо как-то сказала Пилли. — Разнылась! А вы, конечно, не ожидали такого поворота, если речь идет о высочайшей цивилизации?!
— От цивилизации — не ожидал, — сказал папа.
— Цивилизация? Чего? Да чего угодно, но не духа. Цивилизация духа, скорее, есть у обыкновенных политоров, конечно — у моро, и даже — в ограниченных, но добрых эмоциях геллов. Вы думаете, Горгонерр не хотел бы иметь такую же, как против геллов, машину против простых политоров?! Сириус потянулся, вытянув передние и присев на задние лапы, зевнул, встряхнулся — и взлетел на колени Пилли.
— Разбегайтесь, — сказала Пилли. — Вы к этим ученым, уль Владимир, а ты…
— Я к Ир-фа, — сказал я.
— Ну а я успокоюсь гимнастикой и игрой с Сириусом.
…Я хорошо представлял себе, как трудно будет мне говорить с Ир-фа. Наверное, поэтому я летел к планетарию, не торопясь.