— Как же так? — сказал я радостно. — А планетарий?
— А я, раз уж врачи нашли, что рука моя ни к черту, позволяю себе иногда отдых на пять-десять дней, то ли охочусь, то ли…
— Вот именно — «то ли»! — сказал я, радостно смеясь. — Спасибо вам огромное за чертеж!
— Уль Митя, вернемся к ритуалу, — сказал Орик, и я смутился. Конечно, раньше следовало представиться. — Уль Владимир, Уль Митя, — сказал Орик. — Позвольте вам представить наших друзей. Капитан Рольт. Его помощник — Ки-лан.
Они поочередно положили нам руку на плечо, мы — им, и папа сказал:
— Это большой сюрприз. Если будет необходимость, уль Рольт, вы покажете мне систему управления лодкой, и я, если надо, пригожусь вам в качестве второго помощника.
— Папа, — сказал я. — Это как прикажешь понимать?
— Как? — сказал он. — Или я не говорил тебе? Когда ты еще не родился, я служил в армии, в подводном флоте.
— Да-а, — сказал я. — Ну и скромность.
Мы задраились, двигатели заработали, и сразу я ощутил погружение.
Потом все мы пошли куда-то по коридору, лодка была огромной, очень скромно оформленной, никаких даже полос-эскалаторов, и наконец оказались, вероятно, в кают-компании, где ничего, кроме низких столиков, кресел и коммуникатора видеосвязи, не было. Принесли легкий ужин, Сириус вольно расхаживал по кают-компании, по коленям и рукам присутствующих, и я спросил:
— Уль Рольт, это та самая подлодка, экипаж которой навсегда разлюбил бедного Горгонерра? Мне говорили.
— Она самая, — сказал, улыбаясь, Рольт.
— И вот она-то и неуловима для остальных подлодок?
— Совершенно верно. Наше «поле» не прощупать.
— Почему же квистор не построил таких побольше?
— Дорога сама система исключения из пространства тела лодки.
— Уважаемые земляне, — сказал Орик. — Увы, я разрываюсь между делами и вами. Не знаю, не лучше ли было оставить вас в Тарнфиле, хотя как бы я это объяснил Горгонерру? С другой стороны, до вашего отлета на Землю я бы хотел все же показать вам Политорию. А с третьей — показ этот совпадает с моими делами и с накаляющейся ситуацией. Не знаю, право, как мне быть, и в ту ли жизнь я вас ввергаю?
— В ту, — сказал папа. — Вы не только наши друзья, которые хотели бы и уже помогли нам, но и те самые люди, политоры, которым посильно хотели бы помочь мы.
Это была замечательная, хоть и краткая, папина речь, точная и к месту, и которую вряд ли бы осилил я. Орик сказал:
— Спасибо, уль Владимир. Теперь о наших планах. В Лукусе довольно спокойно. Не спокойно в Калихаре и Ромбисе. Квистор часть войск Лукуса перекинул туда. В Лукусе появился некоторый избыток нашего оружия, в котором нуждается Калихар и Ромбис. Задача сегодняшней ночи — подойти в район Лукуса (хотя он и не рядом с морем) и забрать оружие, а потом перебросить его в Калихар, он ближе к морю. Потом мы сможем прямо с лодки улететь в Калихар и пожить там, правда, в несколько накаленной обстановке. Как вы к этому относитесь?
— Мы — за, — сказал папа.
— Отлично. Калихар — город, который стоит посмотреть. В этот момент я, да думаю, что и все, почувствовали несколько мягких толчков по подлодке.
— Что это, уль Рольт? — спросила Оли.
— В море не одна подлодка Горгонерра. И та, которая потеряла сегодня катер и трех солдат, возможно, связывает это с нашей лодкой. Мы будто бы недалеко от берега, поближе к повстанцам, где именно, они нащупать не могут, а подойти боятся. И они ради красивого жеста, веерообразно обстреливают наш берег торпедами. Толчки вот отчего: несколько торпед шли в нашу зону или, может, буквально в нас и мы их взорвали встречными зарядами. Толчки — это обратная волна.
— Торпеды, которые прошли мимо нас, — взорвались на берегу? — Нет, они нацелены только на подлодки, дойдя до берега, они возвращаются на свою подлодку.
— А у противника есть такая же система защиты?
— Менее чуткая. Если мы близко — им ничто не поможет.
— А если они ударят с близкого расстояния?
— Наш контрудар не зависит от расстояния. Он всегда эффективен, так как программируется их же выстрелами.
— Да-а, квистор дал маху с этой лодкой.
— Только в том смысле, что тем нас не найти.
— А система безупречного контрудара?
— Она была обычной и стала более совершенной уже в море.
— Как это удалось? — спросил папа. — Вы конструктор?
— Я-то конструктор, — засмеялся Рольт, — но разработку я сделать не сумел. Это сделала — Пилли.
— Да что же это такое?! — воскликнул я, честно, потрясенный. — Пилли, ты сверхученый, что ли?!
— Ага, — сказала Пилли. — Просто гений, обыкновенный. Готовишь обед, и нет-нет что-то и придет в голову. Ки-лан, заговорив впервые, сказал:
— Я рекомендую нашим гостям поспать. Каюты готовы.
— Отлично, — сказал папа. — Если вы сами не ложитесь и покажете мне систему управления лодкой, я буду рад.
— К вашим услугам, уль Владимир, — сказал Рольт, после чего все мы встали и разошлись по указанным нам каютам.
…Как это ни странно, я заснул довольно быстро, и, когда Орик, пообещав, честно разбудил меня, папы в каюте не было. Двигатели не работали, лодка наша, как я скоро убедился, всплыла, люк ее, когда я подошел к нему, был открыт, Пилли, папа и Оли были рядом. Рольта и Ки-лана не было. Потихонечку, но я вылез-таки наверх, на большой борт лодки. Светало. Перед нами был берег не далеко, и я увидел свет фонаря на берегу, толпу политоров и с десяток машин нашего типа. Береговая полоса казалась узкой и крутовато уходила вверх метра на два; дальше, кроме леса, метрах в ста впереди ничего не было видно. Из нашего люка «выплыли» три катера и направились к берегу. Из машин в катера политоры стали перегружать оружие, по цепочке, и когда катера наполнились, они вернулись к подлодке и их разгрузили. Так было сделано три раза. Когда катера разгрузили в третий раз, матрос одного из них сказал: «Все, еще один рейс». Не знаю, что на меня нашло, глубокое детство, что ли, но, когда катера отходили, я, с криком «Я тоже хочу помочь» прыгнул в катер и тут же, огромным прыжком, в него свалился папа.
— С ума сошел?! — рявкнул он. Я опустил голову, но катера мчались и уже подходили к берегу. Мы пристроились к цепочке политоров и стали помогать грузить оружие. Прошло минут пять, и вдруг, как бы подчеркивая мою идиотскую вольность, со стороны леса раздались выстрелы, и все мы мигом залегли на песке пляжа. — Выследили, гады! — крикнул кто-то из политоров, и все они поползли по песку к двухметровому возвышению над пляжиком и моментально открыли ответный огонь.
— Неужели они сняли наш патруль?! — крикнул тот же политор, потом он выкрикнул несколько имен и велел им продолжать вести погрузку катеров. Я увидел, как папа со своим лазером подполз к остальным политорам и начал стрелять. Мгновенно высунется — выстрел, высунется — выстрел. Я оказался рядом с ним, он цыкнул на меня, но, конечно, смешно ему было отгонять меня вместо того, чтобы стрелять, и он смирился. Помня политорское положение о лазерах, я, как и папа, стрелял одиночными выстрелами, хотя лес был далеко, и залегшего противника можно было попытаться «покосить» лучом. С подлодки тоже начали стрелять чем-то похожим на навесные разрывные снаряды и довольно точно: обернувшись, я увидел перископ, с помощью которого они видели, на каком расстоянии противник. Огонь с чужой стороны стал ослабевать, тут и там лежали горгонерровские солдаты, сраженные огнем с двух точек. Вдруг меня по щеке царапнула пуля (папа не видел), тут же раздался крик: «Оружие загружено», и мы с папой скатились вниз и впрыгнули в катер. Через пару минут мы были на борту лодки. На берегу продолжалась стрельба, с нашей лодки тоже стреляли, катера мигом разгрузили, и береговой катер ушел обратно, а наши три «заплыли» быстро в люк. Постепенно выстрелы прекратились вовсе. «Они отступили!» — закричал кто-то громко с берега, тогда наша лодка «задраилась» и ушла под воду. Пилли, ни слова не говоря, увидев раньше папы кровь на моей щеке, куда-то быстро утащила меня, и политор в отдельной каюте, где было полно колбочек, лекарств и инструментов, молча мигом промыл мою неглубокую рану и наложил нечто вроде пластыря. Позже, в кают-компании, происшествию со мной была поставлена логическая точка. Среди общего молчания капитан Рольт спокойно сказал: