Значит, за ними тоже сохраняют карантин… Значит, все далеко не так безобидно, как пыталась изобразить Земля.
— Андрей, так я приеду? — прервал паузу Най.
— Да-да, штурман, приезжай. Будем очень рады. Особенно Мик…
«Вот оно, значит, как. Земля попросту растерялась… У них нет для нас иной помощи, кроме жесткого карантина.
Разумеется, Главный Диспетчер Центра еще не вся Земля. Заклинаю тебя, мама: выдержи, не заболей, дождись нас на Тембре.
Дождись…»
11
Заснуть больше так и не удалось. Повертевшись с боку на бок, Андрей выбрался на свежий воздух, сел возле костра и до самого зеленого рассвета кочегарил жаркое пламя. Голова была легкая, пустая, без мыслей. Випарды не боялись ни людей, ни огня: подползли и разлеглись вокруг палатки в причудливых кошачьих позах. Один ткнулся тяжелой башкой на колени Андрею и басовито мурлыкал, потирая об его руку мохнатую щеку. Двуглавые кошки появились — нет, прямо-таки бросились навстречу путешественникам, — едва санный поезд вырвался из болота на каменную гряду, пролегшую до самого подножия Маяка. Какими тропами, какими неведомыми путями преодолели випарды топи, неизвестно. Но они были тут, резвые и веселые, они — или их родственники, которым речные обитатели передали свою преданность людям. Громче и радостней зверей визжали только Тинка с Миком. А Бутик оседлал валун и, отбивая такт металлическими кулачками, пропел:
Игривые двухголовые котята суетились невдалеке, пока люди разбивали палатку, готовили ужин А ночью заняли круговую оборону и в четыре бессонных глаза караулили лагерь. Андрей настолько доверился, что сузил гипнозащиту до палаточного шатра…
Скоро прикатит Най, и этот долгий короткий путь доблестно завершится. Капитан выполнил приказ командора. Теперь он имеет право думать о Готлибе и Нино.
Нога, придавленная башкой випарда, затекла. Андрей пошевелился, переменил позу. Випард вздохнул, опрокинулся на спину, заболтал лапами в воздухе. Шерсть на кошачьем брюхе была мягкая и теплая, как нагретый солнцем мох.
Отчего же так неопределенно на душе твоей, капитан? Какая мысль преследует со вчерашнего дня? Что важное упущено за тяготами болотного перегона, за хлопотами о ночлеге, за разговором с Наем? Несомненно, это связано с випардами. Но как?
Не торопись, капитан, шевели извилинами. Мало-помалу ты начинаешь к этому привыкать. Вспомни, что ты подумал, когда с реки прискакала пара самозванных укротителей? Вроде бы о Готлибе. И… Ну да, прямо так и подумал: «Жаль, Готлиб не видит, он так мечтал о лошадке…» Вот где важное. Лошади. Точнее — скакуны…
Андрей с сомнением посмотрел на лениво-безмятежного зверя. Не из породистых. Ни прыти, ни умения носить седло. Откуда они взялись с их странной любовью к людям? И какой благодарности ждут в ответ? Эх, была не была… Ты сам выбрал меня в хозяева…
— Мурзик! — Андрей почесал в две пятерни два кошачьих подбородка.
— Мурзик, пойдем побегаем?
Випард с готовностью вскочил и выжидающе уставился на Андрея. Даже нехорошо стало от этой пугающей понятливости.
Делая вид, что так оно и должно быть, Андрей сбросил комбинезон, затянул вокруг талии пояс, потопал кедами:
— Пошли, что ли? Догоняй!
Он вынесся на каменную гряду, побежал намашисто, расчетливым штурмовым карьером. Мурзик поравнялся, приноровил шаг, бесшумно заскользил на расстоянии ладони. Капитан наддал, выждал минуту, забрал в горсть шерсть на холке випарда. Хищник не сбил шага — и они слились в общем ритме, словно невиданное животное о шести ногах и трех головах… Андрей оперся на хребет зверя, постепенно перенося тяжесть тела на правую руку, — випард все так же ровно и бесшумно стелился над землей. Оттолкнувшись, Андрей, неуловимо перетек на кошачью спину, распластался, приник грудью, и мягкая спина послушно изогнулась под чутким человеческим телом. Всадник был несколько грузноват, но подвижный и стремительный випард мчался без натуги.
Через лобовое стекло штурман не сразу рассмотрел, что за кентавры ломятся навстречу вездеходу. А когда рассмотрел — дух захватило. Най отключил двигатель, погасил воздушную подушку, осадил машину на грунт. Раскрыл кабину. Высунувшись, лег грудью на поручень.
Выдуманные Андрюшкой скакуны работали пленительно. В охотку. У Ная защемило сердце. Кому он нужен здесь с неуклюжим металлическим монстром? Если б в дурью его башку не пришло желание удрать с плота, он бы тоже сейчас скакал по джунглям на изящной двухголовой кошке.
Ну что же, так всегда бывает с хвастунами и трусами — сам себя наказал!
Подлетев к вездеходу, Андрей, спешился. Остальные сидели в седлах
— впрочем, в седлах ли? — как влитые.
— Привет вольному казачеству! — внутренне усмехаясь, Най помахал беретом. Из вездехода вихрем вырвался попугай, упал на плечо Мику и заворковал разнеженной голубкой.
— Най! Най! Поехали с нами! — загалдела малышня. — Ты больше нас не бросишь?
— Посмотрю на ваше поведение, — дипломатично ответил Най.
Оглаживая полированный бок вездехода (что ни говори, техника надежнее, техника не обманет, не подведет), Андрей приблизился к Наю, сделал знак глазами. Най подставил ухо.
— О Земле ни звука, понял? Пусть никто, кроме нас с тобой, не подозревает о карантине… — И вслух: — Дальше поедешь верхом.
— Я? Верхом? — по инерции переспросил Най, а в ушах звенело: «На випарде? На випарде!».
— Освободи кабину. — Андрей скроил зверскую гримасу. — Чтоб волос не упал ни с чьей головы! И гляди: с Маяка ни ногой! А не то…
За насмешкой, за грубоватым тоном Андрей прятал грусть расставания с малышней. Славные маленькие человечки!
Най непонимающе похлопал глазами.
— Мы что, поедем без тебя?
— Какой ты стал непонятливый!
Андрей хмыкнул, сунул под язык таблетку кваса. Терпкий напиток приятно холодил и освежал рот. Хорошо бы сейчас искупнуться.
А после — минуточек двести в тени, под тихую музыку… Совсем одичал, на сон от человеческих слов тянет…
Он откашлялся и зычно скомандовал:
— Отряд! Для зачтения приказа смирно! Сегодня, в пятый день Геокарского календаря, после успешного завершения программы, возвратился Най. Он досрочно прибыл на Маяк и связался с Землей. Земля обещала срочную, немедленную помощь Тембре…
— Ура! — дружно гаркнули спасатели.
— Теперь вы поедете с ним, а я — к Нино! Слушайтесь его так же, как меня… — скороговоркой закончил капитан.
— А тебя мы здорово слушались, капитан? — стрельнув глазками, поинтересовалась Кирико.
Вот ехидна, снова за свое. А ведь признайся, капитан, тебе всегда теперь будет не хватать ее насмешек. Как и теплой Тинкиной доверчивости. И обстоятельности Мика. И взрывчатого упрямства Рене.
Спасая капитана от необходимости отвечать, Най бочком, бочком подступил к випарду, опасливо потрепал по впадине между шеями:
— Добрая киса… Умная…
— Прощай, Мурзик, — Андрей свернул со спины випарда комбинезон, перебросил в кабину. — Каждый возвращается туда, где он нужен…
— Я теперь твой должник по гроб жизни! Спасибо! — Най порывисто обнял его — и отскочил.
— Мамочки, сколько нежностей, сколько громких слов! — отмахнулся Андрей. Несколько дней тому назад он бы млел от такого признания. А сейчас — будто это его и не касается. Он кашлянул, дружески стиснул Наево плечо:
— В седло, казак!
На свист воздушной подушки Нино даже головы не повернула: решила, ветер продирается сквозь лесные дебри. Но Готлиб, которому она примеряла на кудри венок, вдруг вырвался с криком:
— Машина! Во! Мама Нино! Глянь! Машина!
Нино медленно поднялась — и цветы посыпались с ее колен.