Выбрать главу

Софи же жила под боком в параллельной, ослепительно яркой вселенной, законы которой не имели ничего общего с земным притяжением. На ее столе никогда не было лишних книг или аккуратных конспектов — только хаос из открытых палеток теней, рассыпанного глиттера и пустых стаканчиков из-под кофе, исписанных именами парней, которые она забывала на следующее же утро.

При этом Софи умудрялась получать непостижимые пятерки, будто знания впитывались в нее через кожу во время танцев в переполненных клубах. Она существовала в межпространстве между бесконечными вечеринками и какой-то своей, почти магической легкостью бытия. Казалось, она соткана из электричества и сахарной ваты: всегда в движении, всегда на связи, всегда в центре вихря.

Ее смех был слишком звонким, а манеры — слишком свободными для этого серого кампуса. Софи была тем типом людей, которые врываются в комнату, принося с собой запах чужих духов, уличного холода и праздника, к которому тебе хотелось прикоснуться, стать хоть на мгновение его частью. Она могла за пять минут убедить тебя, что твои проблемы — это лишь мелкая пыль на туфлях, и тут же умчаться навстречу новому закату, оставляя после себя ощущение, что ты — лишь тихий зритель в ее грандиозном шоу.

А Дэймон… Дэймон словно растворился в воздухе кампуса, оставив после себя лишь наэлектризованную пустоту. Я ловила себя на постыдном занятии: сканировала лица в коридорах, в душной столовой, в пропахшей старой бумагой библиотеке. Иногда мне казалось, что я вижу его макушку в толпе или его неподвижный профиль у окна в дальнем конце зала. Но когда я, задыхаясь, пробивалась сквозь людской поток, там уже никого не было. Никаких сообщений в соцсетях. Никаких случайных встреч. Его обещание «еще встретимся» теперь казалось мне издевкой и шуткой. Он не просто исчез — он нарочно меня избегал.

— Знаешь, сколько у старшекурсников дел? — в сердцах бросила Софи, наблюдая, как я в сотый раз, до боли в глазах, листаю темные фото с той вечеринки. — Они не первокурсники, которые могут неделями болтаться без дела, подбирая канцелярию в общей цветовой гамме.

— По графику Элла и его компании так и не скажешь, — огрызнулась я, швырнув ни в чем не повинный телефон на кровать. Его там не было. Ни на одном снимке. Ни тени, ни блика.

— Они умеют распоряжаться временем, Хейли, — загадочно произнесла она, подкрашивая губы ядовито-розовым блеском. — А может, дорогая, твой отказ дал ему понять, что ловить здесь нечего? Дэймон вряд ли из тех, кто будет выпрашивать внимание. Может, нашел кого-то посговорчивее.

Я уже сто раз пожалела, что рассказала ей. Хоть Софи и стала для меня близка, но ее прямолинейность больно била по моей неуверенности. Мысль о том, что я стала для него просто мимолетным, неудачным впечатлением, не укладывалась в голове. Она вступала в яростный конфликт с тем взглядом, который я поймала тогда на втором этаже. С тем ощущением «знакомой глубины», которое невозможно подделать. Не хотелось верить, что те «дела», о которых говорила Софи, имели третий размер груди и не требовали сеансов психотерапии.

— Парни, они такие, — добила меня девушка, беспечно пожав плечами.

Слышать о том, что «все мужики козлы» в теории — это одно. А чувствовать, как это утверждение впивается в твою собственную, едва оперившуюся шкуру — совсем другое. В первом случае ты лишь вежливо киваешь, думая: «Ну, мне-то точно повезет». А во втором — ты понимаешь, что ты и есть та самая дура из анекдота, которая поверила в чудо. Хотя во что я верила? Он не обещал ничего, кроме туманной фразы. Я сама выстроила этот воздушный замок на фундаменте из собственных ожиданий.

— Посмотри на Тома, — вдруг бросила Софи, яростно строча что-то в своем телефоне, нахмурив тонкие брови. — Он явно будет заинтересован больше.

— На нашего милашку Томми? — я попыталась иронизировать, но голос звучал тускло.

— На нашего рыцаря Тома, который волосы тебе держал, пока ты избавлялась от «излишков свободы» после вечеринки, — напомнила она без тени насмешки.

Да, я посмотрела те видео. Ту ночь я восстанавливала по обрывкам, как разбитую вазу. После того как Дэймон растворился в тенях коридора, я, кажется, решила утопить себя прошлую в самом дешевом пунше. Бирпонг, нелепые танцы, догонялки… И сквозь всё это — Том. Неотвязный, заботливый, искренне улыбающийся.