Вечером, когда я вернулась в еще пустую комнату и приняла таблетку, я подошла к окну. Ветер качал ветки деревьев. Где-то в темноте, за спиной и под широкими кронами, всё еще прятался мой страх. Но здесь, в отражении, стояла я. С мамиными духами на полке, со своим плюшевым медведем и с новой, хрупкой мыслью в голове: «Может быть, я всё-таки справлюсь».
Этот день не был победой. Он был серией мелких, хрупких перемирий и неудач: с аудиторией, с толпой, с самой собой. Я познакомилась с Томом. Я пережила лекцию о памяти, не сбежав. Я съела сэндвич на улице, как обычный человек. Но плакала в туалете после второй пары, отчаянно борясь с собой, чтобы не набрать один из номеров, что могли закончить этот эксперимент раз и навсегда. Сбежала от парня, который пытался узнать у меня дорогу в библиотеке, только потому что на нем была кепка. И заорала, споткнувшись о шланг на лужайке, приняв его за змею. Но даже это маленький шаг вперед.
Я заснула, чувствуя во рту горький вкус таблетки и слыша в голове тихий гул. Кто-то смеялся, шутил и читал лекцию голосом профессора. Сердце стучало спокойно. Перемирие с собой было продлено до утра. А завтра будет новый день. Новая попытка вдохнуть полной грудью этот непривычный воздух пугающей и желанной свободы.
Часть 1: Новая жизнь. Глава 3
Два месяца — срок, достаточный для того, чтобы мир перестал казаться исключительно враждебным. Оказалось, он может быть просто нейтральным. Аудитории перестали давить своими высокими потолками, коридоры больше не напоминали бесконечные бетонные ловушки, а лица студентов в толпе постепенно разделились на «знакомые» и «незнакомые», перестав быть мишенями с ярлыками «потенциально опасные» и «безопасные».
Я всё ещё сидела на своих излюбленных задних рядах, вжимаясь в спинку стула, но уже могла слышать не только панический гул в собственных ушах, но и негромкую шутку Тома, сидящего справа. Я даже научилась отвечать ему. Кратко, с едва заметной, натянутой улыбкой, но отвечать.
— Хейли, ты сегодня удивительно многословна, целых три слова за утро, — шептал он, придвигая свой ноутбук ближе к моему краю стола. — Скоро мы дойдем до обсуждения смысла жизни.
— Не торопи события, Том. Дай мне хотя бы освоить искусство здороваться, не запинаясь после третьей буквы, — тихо парировала я, и в груди на мгновение становилось чуть легче.
Многочисленные побочные эффекты от таблеток постепенно отступили. Тошнота и вечный шум в висках сменились ровным, почти скучным спокойствием. Ночная тьма больше не несла в себе гарантированного кошмара. Она несла… ничего. Абсолютную, густую пустоту. И я благодарила за эту пустоту небеса, принимая её как величайший дар. Доктор Ли во время сеансов по видеосвязи кивал с профессиональным одобрением, но его взгляд оставался слишком пристальным, пронизывающим насквозь.
«Сон без сновидений — это не настоящий отдых, Хейли. Это форма бегства, — его голос из динамиков звучал мягко, но настойчиво. — Наша цель — не черная дыра в памяти, а мирные, созидательные сны». Но я была готова променять все краски мира на эту вечную пустоту, лишь бы не видеть того, что ждало меня по ту сторону сознания.
Софи и Том стали моими добровольными проводниками в этот новый, оглушительно шумный мир. Они были как человеческий ураган: стихийные, непредсказуемые, они не спрашивали разрешения на вход, а просто втягивали тебя в свою безумную орбиту. И как-то незаметно я начала вращаться вместе с ними. Сначала это были привычные стены университета. Затем — общие зоны общежития. Позже — прилегающие улицы с их бесконечными кафетериями и магазинами.
А теперь — совсем другой конец города.
Я впервые решилась приехать куда-то одна на такси. Софи не было в кампусе с вечера, а Том приедет только к полуночи. Когда дверь машины захлопнулась, я почувствовала себя космонавтом, у которого перерезали страховочный трос. Меня больше не окружал привычный шум мегаполиса. Здесь царила иная атмосфера: только редкие голоса вдалеке и изредка медленно ползущие по асфальту машины. Всё вокруг казалось смутно, до дрожи в коленях знакомым. Частные дома с ухоженными лужайками, размеренная, сытая жизнь. Здесь всегда пахнет домашними пирогами, а соседи, улыбаясь, ходят друг к другу в гости на чай по вечерам. Именно здесь, в такой стерильной идиллии, обычно и прячутся самые страшные монстры.
— Давно не виделись, Хейли.
Удушающий, тошнотворно-сладкий запах резко ударил в нос, мгновенно вытесняя кислород. Он смешался с запахом нагретой дорожной пыли и свежескошенной травы, создавая ядовитый коктейль. Светлые кудри падали на глаза, цеплялись за тушь на ресницах. Я хотела их убрать, но руки словно налились свинцом. Тело сковал старый, выученный наизусть, парализующий страх. Я судорожно сжимала в потных ладонях подол юбки — не той, розовой в клетку из прошлого, а новой, из персикового твида, от костюма, который мы с Софи выбирали на днях в молле. Но тактильное ощущение было идентичным. Страх не знает времени.