— И что же тебе пришлось сделать? Посмеяться над чьими-то плоскими шутками и пару раз кокетливо поправить волосы? Какой невообразимый ужас, — притворно ужаснулась я, демонстративно скидывая её руки со своих плеч.
Софи только звонко рассмеялась. Её смех разнёсся по тихой, сонной улочке, пугая тишину, затаившуюся в каждом углу, которая, казалось, недовольно шипела в ответ. Подхватив меня под руку, она решительно потащила меня вперед, навстречу нарастающему, вибрирующему гулу тяжелых басов.
Тёплая волна от пары глотков сладкого, обжигающего горло коктейля прямо из её сумочки быстро разливалась внутри. Ноги стали слегка ватными, а голова — непривычно лёгкой. Я никогда раньше не пила алкоголь. Но Софи была права: в этой ситуации это помогало. Помогало на время перестать быть «Хейли с тяжелым ПТСР», а стать просто Хейли, которая по-детски волнуется перед своей первой настоящей вечеринкой. Обычной, нормальной Хейли.
Особняк оказался архитектурным чудом из стекла и холодного света. Внутри же нас ждал ад — кромешный, хаотичный и по-своему прекрасный. Музыка была настолько громкой, что била прямо в грудную клетку, стоило нам только распахнуть тяжелые двери. Стробоскопы выхватывали из темноты фрагменты реальности: кричащие в экстазе лица, вспышки смеха, золотистые блики в поднятых бокалах.
— Вот она, достойная замена нашим уходящим королевам! — прокричал какой-то блондин, который едва держался на ногах, опираясь на барную стойку. — Гляньте, роковая бестия и... дочка королевы!
— Я же тебе говорила, что этот твидовый костюм, как у бабки, тебя погубит, — прошептала мне на ухо Софи, мгновенно преобразившись. Она обворожительно улыбнулась парню, приняла из его рук пластиковый стаканчик с чем-то неоново-синим и опустошила его в два глотка под одобрительный свист толпы.
— Ну а ты, принцесса? Выпьешь с нами или ты слишком хороша для этого логова пороков?
Парень с темными волосами, собранными в небрежный маленький хвост, стоял, прислонившись к косяку. Его взгляд — ленивый, слегка насмешливый и пугающе внимательный — скользнул по мне с головы до ног. В нём не было злобы. Скорее, это было любопытство исследователя, нашедшего новый, необычный экспонат. Его друг-блондин весело загоготал, протягивая мне такой же стакан. И я вдруг почувствовала, что не могу сделать вдох под этим перекрестным огнем внимания.
— Ну же, подруга, не ломайся, давай! — Софи материализовалась рядом, как всегда вовремя. Она подбадривающе встряхнула меня за плечи.
Воздух в комнате стал густым и вязким, когда С десяток ладоней полуголых старшекурсников обрушились на деревянную поверхность барной стойки. Она отзывалась тяжелым, утробным гулом, который передавался прямо в подошвы ботинок. С каждым ударом толпа выдыхала синхронное, резкое «ух!», превращая хаотичный шум в единое, пульсирующее сердцебиение, от которого дрожали бокалы.
Мне казалось, что еще секунда — и весь особняк замолчит, чтобы посмотреть, как я позорно порчу всем веселье. Не давая себе времени на раздумья, я зажмурилась и выпила всё до дна. Огонь мгновенно хлынул в горло, ударил в голову и, к моему удивлению, расплавил последние льдинки парализующего страха. Когда я открыла глаза, мир вокруг стал ярче, чётче... и гораздо проще.
— Вот это я понимаю — преемницы! Логово на сегодня полностью в вашем распоряжении! — проревел кудрявый блондин, вскакивая прямо на барную стойку. С громким хлопком он открыл бутылку шампанского, обрушивая на толпу липкие искрящиеся брызги под их безумный рев.
А дальше начался настоящий хаос.
Танцпол, на котором я, совершенно не умея танцевать, просто ритмично дергалась, закрыв глаза и отдаваясь на волю вибрациям. Софи, периодически выкрикивающая что-то неразборчивое мне на ухо. Оглушительный смех. Ощущение того, что я — абсолютно невидима даже отличаясь. И это не было плохим чувством. Наоборот, впервые никто не смотрел на меня как на пациентку или жертву. Я была просто частью этой потной, счастливой толпы, большинство из которой завтра не вспомнит и половины этого вечера. И это снимало все блоки и барьеры.
Но одно странное чувство всё же не покидало меня. Ощущение чьего-то взгляда. Не рассеянного, а прицельного, тяжелого. Я открыла глаза, пытаясь отыскать его источник в этом море людей.
Он стоял на втором этаже, у самых перил, лениво опираясь на них локтем. Не танцевал, не пил, а просто... наблюдал. Тёмные волосы, тёмная одежда, почти сливающаяся с полумраком галереи. Но даже сквозь туман в голове я видела, что он смотрит прямо на меня. В его позе не было ни капли праздного любопытства или дешевой похоти. Была пугающая сосредоточенность. И какая-то бесконечная усталость, будто всё это безумие вокруг было для него скучным, бессмысленным бременем.