— Кажется, кто-то слишком мало выпил, раз снова ушел в астрал, — Софи снова возникла рядом, толкая меня бедром. Мне стало неловко за то, что я опять «зависла».
— Я же говорила тебе, что не умею всё это... — я попыталась перекричать музыку, буквально повиснув на плечах подруги, чувствуя, как мир начинает слегка раскачиваться.
— Малышка, никто не умеет, пока хорошенько не зальет горючего! Мы это сейчас быстро исправим, — она заговорщицки подмигнула и снова растворилась в толпе.
Без неё мне мгновенно стало неуютно. Мой щит исчез. А разгоряченные пьяные тела вокруг начали сжимать в тесное кольцо, и старая паника снова царапнула изнутри. Я начала озираться по сторонам, ища выход.
Я была в большой комнате с тяжелыми темно-синими шторами, что закрывали панорамные окна. Вероятно, в столовой или гостинной. В углу за диджейским пультом стоял парень в кислотно-желтой панаме и розовой футболке с кривым светящимся смайлом. Его смуглая кожа блестела от пота под лучами прожекторов, глаза были прикрыты — он жил в этой музыке. На мгновение мне захотелось просто встать рядом и двигаться вместе с ним, забыв обо всём. Он был мастером своего дела, или мне просто так казалось из-за алкоголя и новизны ощущений. Слева был проход на кухню, а за спиной — арка в холл с мобильным баром и главной лестницей. Но здесь, в тени диджея, тоже была лестница, ведущая на тот самый второй этаж. Там было гораздо свободнее.
Ноги сами понесли меня по ступеням. Я убеждала себя, что хочу просто вдохнуть немного воздуха, не пропитанного чужим потом, а не компании любопытных глаз. Ведь знала, что Софи может задержаться, зацепив какого-нибудь старшекурсника, а стоять истуканом внизу было странно.
На втором этаже действительно было легче дышать. Вид сверху был гипнотическим: огромная хрустальная люстра, стоившая, вероятно, как годовая аренда квартиры на Манхэттене, заливала всё пространство преломляющимся светом. Толпа внизу искрилась и переливалась, осыпанная тоннами "блесток". Я подошла к тем самым перилам, где недавно стоял парень, и рассматривала людей как диковинные экспонаты в Метрополитен-музее, куда мы когда-то ездили с мамой на очередной сеанс к Ли. Вероятно, было глупо смотреть на него, а потом идти. Теперь он ушел. Стало неловко. Еще не хватало получить звание сталкерши.
— Нравится?
Голос прозвучал так близко, что я почувствовала движение воздуха у своего уха. Спокойный, низкий, лишенный всяких интонаций. Словно он стоял за моей спиной все это время, сокрытый полутьмой.
Я вздрогнула, но, к своему удивлению, не отпрянула. Внутри что-то отозвалось — не страхом, а резонансом. Как будто некий камертон в его голосе совпал с какой-то заржавевшей струной в моей душе.
— Очень, — мой собственный голос сорвался на хрип. Я откашлялась и добавила: — А тебе?
Он медленно, почти нехотя подошел к перилам и повернул голову. В свете неоновых лучей, бивших снизу, я смогла разглядеть его лицо: резкие, аристократичные черты, болезненно бледная кожа. И глаза. Не яркие, как у Софи, а серые, лишенные цвета. Он продолжал изучать меня, как сложную теорему. То щурясь, то отчего-то едва заметно сжимая губы.
— Конечно, — ответил он. — Иначе зачем бы я здесь находился?
Он улыбнулся. Впервые. Это была странная улыбка: уголки губ едва дрогнули, но холод в глазах остался неизменным. Словно он вспомнил какую-то свою, глубоко личную и не слишком веселую шутку.
— Дэймон, — он протянул мне руку. Простой, уверенный жест, лишенный всякой театральности.
Сердце пропустило удар.
— Под стать своему имени, — сорвалось у меня с языка прежде, чем разум успел выставить фильтры.
В полумраке не было видно, как я вспыхнула от собственной глупости. Но он не стал смеяться. Он просто смотрел, и в его взгляде на долю секунды появилось нечто живое — легкое удивление, смешанное с одобрением.
— Хейли, — выдавила я ответ, но руку так и не протянула. Старый, когтистый страх снова сжал горло. Прикосновения мужчин были для меня абсолютным табу. Даже для отца. Даже для Виктора Ли.
— Не хочешь сбежать отсюда в какое-нибудь тихое место, Хейли?
«Хочу. Очень хочу». Мысль вспыхнула в голове ослепительно ярко и пугающе резко. Совершенно незнакомый парень. Тихое место. О чем я вообще думаю.
— Моя подруга... — начала я, отчаянно цепляясь за этот предлог, чтобы не наделать глупостей.