— Мне нечем поклясться, сир. Ничего не осталось.
— Дела… — король хитро улыбнулся — Клянись Яуром. Теперь он твоя самая важная ценность.
— Клянусь Яуром. Боги видят и слышат.
— Боги молчат, пока соблюдается договор. Идем, девочка, я отведу тебя к нему.
Тайный ход из кабинета монарха вел наверх, в одну из наглухо закрытых башен дворца, в народе именуемой «малой слепой башней». Ступенькам не было счета, ноги уже подкашивались от усталости.
— Сейчас он, скорее всего, спит. Вот заодно и присмотришь за ним. Неизвестно сколько времени ему потребуется, чтобы привыкнуть к… изменениям.
— Изменениям? — переспросила она, не понимая, о чем ей говорит король.
— Сама увидишь. Он расскажет тебе, если захочет. — сказал Дикиор, проводив ее — Удачи.
И он ушел, оставив ее возле тяжелой, окованной железом, дубовой двери, с сердцем, грозившимся выскочить через горло, и кучей вопросов. Трясущимися пальцами она толкнула эту дверь, и та поддалась без единого скрипа. Внутри горели несколько масляных ламп, их света вполне хватало, чтобы рассмотреть простой столик, небольшой шкаф и широкую кровать, на которой и обнаружилась ее пропажа. Сирина на цыпочках, как заправский воришка, подкралась ближе и жадно впилась взглядом в любимое лицо. Только…
Это был и он, и не он. Действительно спал, посветлевшие волосы, неизвестно когда успевшие так сильно отрасти, ореолом разметались по подушке, черты лица как-то странно вытянулись и заострились, делая облик каким-то чужеродным, смеженные веки приподнялись к вискам. Но на незнакомом лице все еще были знакомые черты: длинные выразительные брови в форме ивовых листьев не затронули эти изменения, трогательно приоткрытый во сне рот так же остался, маленькая родинка под левым глазом тоже не изменила своего положения, только стала чуть ярче на фоне побледневшей кожи.
Леди Париоти аккуратно опустилась на пол и, опершись локтями о край кровати, с улыбкой погладила эту родинку кончиком пальцев, осторожно, чтобы не разбудить самого Рысь.
***
— Господин, тут камни! Видимо, в прежние времена здесь был колодец, и обвалился!
Урид наклонился, пытаясь рассмотреть, что же там, на дне этой ямы, но солнце уже близилась к закату и видимость, мягко говоря, была плохая. Копать под цветком калииры они начали с трех часов пополудни, верхний плодородный слой почвы рылся легко, дальше пошла серая глина, твердая, как камень, а теперь еще и камни пошли. Что-то он сильно сомневался, что там был колодец. Однако приказал людям смениться и рыть дальше. Ведро, привязанное к веревке, тянуло наверх уже не землю, а каменные булыжники. И, казалось, этому не будет конца.
Стемнело. Оцепленный военными участок парка осветился факелами, люди устали, но любопытство подхлестывало их куда эффективнее, чем приказ короля. Подбадривая друг друга, перешучиваясь, а то и травя байки, они таки расковыряли каменное покрытие.
— Господин, скелет тут! — донеслось снизу.
Начальник королевской охраны полез вниз по приставной лестнице. Как оказалось, он был прав: никакого колодца тут никогда не было, а вот обвалившийся подземный ход имелся. Откуда и куда он вел, еще предстояло выяснить, ведь дворец перестраивался сотни раз. И в этом обвалившемся тоннеле лежал даже не скелет, скорее уж мумия. Хорошо сохранившаяся мумия женщины.
— Это сколько ж она тут пролежала, бедняжка? — посочувствовал кто-то из солдат.
Урид хмуро промолчал, разглядывая находку. Она лежала на груди, прислонившись щекой к полу. Черты полуистлевшего лица застыли в невыразимом ужасе, или боли, не разобрать точно, рот открыт, словно она кричала. В правой руке зажат крохотный пузырек, в старину в таких сосудах было или лекарство, или яд. Некогда пышное, теперь же полуистлевшее платье, черт знает какой эпохи, да и цвета уже не понять, задралось, обнажая усохшие до костей ноги покойной. Урид сразу понял: лодыжка раздроблена, бежать она не могла. Наклонившись, он без малейших признаков брезгливости откинул растрепанные пакли длинных, некогда сложенных в прическу, волос, и обнаружил цепочку на шее. Левая рука женщины как раз находилась под туловищем, видимо, она что-то прижимала к груди, умирая.
— Переверните, только аккуратно. — сухо приказал он.
— Магиня! — ахнули хором его люди.
— Она тут не одна!
В руке безымянной леди скрывался маленький, совсем не тронутый временем, веер, подвешенный на цепочке на шею умершей. Как только разжали худые пальцы покойной, на веере блеснула орандиновая* капля. А щекой покойная прижималась к чужой руке, такая же полуистлевшая кисть, но мужская, торчала из-под древнего завала.
— Раскопайте второго.
***
Белобрысая принцесска явно нервничала, Эйли поняла это с первого взгляда, как только та заявилась в гости. Разговор обещал быть интересным, поэтому принцесса Торхада выгнала своих фрейлин и, предложив Атилое присесть, довольно резко перешла к сути:
— Зачем пришла?
Блондинка мимолетно закусила губу, но тут же заставила себя улыбнуться. Пальцы ее сложенных на коленях рук заметно дрожали. Она открыла было рот, но Эилин снова перебила:
— Только не говори, что явилась поближе познакомиться. Не поверю.
Атилоя вздохнула, собираясь с мыслями, и на одном дыхании выпалила:
— Я знаю, что мы соперницы. Но соперничать я готова только с тобой, как с равной. Однако мы обе оказались вне игры.
— Вне игры? — рыжая красавица заливисто рассмеялась — Это же ты разгуливала с Эгироном под ручку по садам, а не я! И ты вне игры?
По фарфоровым щечкам иорнской красавицы разлился гневный румянец:
— Ты бы знала, кого он предпочел! Я сама видела, как он признается ей в любви!
— Ты точно не перепутала женщину с мужчиной? Я слышала, что принц Эгирон по мальчикам ходит. — вкрадчиво просветила ее Эйли.
— Что? — недавний эпизод в покоях Елорского наследника моментально всплыл в памяти Атилои, отчего она раскраснелась еще больше.
— Вижу, догадывалась. Не такая уж и дура, как кажешься.
— Но зачем тогда он признавался в любви Аорет?!
Торхадская принцесса веско помедлила, поглаживая тугой локон своих пламенных волос, затем ласково мурлыкнула:
— Все же ты дурочка. Ему будет проще жениться на тихой серой мышке, которая не будет выступать и чего-то от него требовать. Потому, что он предпочитает мужчин.
— Не может быть! — Атилоя в ужасе прикрыла рот ладошкой.
— А ты думаешь, почему он вечно с парнями таскается? — хмыкнула собеседница — То «мой Кей», то «мой Яур». Но, если тебя настолько смутила правда об Эгироне, можешь, задрав подол, уматывать в свой Иорн.
— А тебя, значит, правда не смутила? Чтобы мужчина любил мужчин? Это отвратительно! — Атилоя подскочила с места и заметалась по комнате из угла в угол, заламывая руки.
Эилин позабавили ее эмоции. Плавно поднявшись с кресла, она с грацией дикой кошки неслышно подошла к Атилое со спины и томно выдохнула ей в ухо:
— А что такого? Бывает, что и женщина любит женщину. Хочешь, покажу как?
Блондинка отпрыгнула от нее, как укушенная, испуганно прикрывая глубокий вырез платья руками. Эйли, запрокинув голову, звонко и ядовито засмеялась. Поняв, что торхадка посмеялась над ней, Атилоя гордо выпрямила спину и решительно стиснула кулачки:
— Знаешь что, я никуда не поеду. Я буду бороться.
— Верно мыслишь. — тонко улыбнулась Эилин — Не люблю трусливых баб, но ты вроде не из таких. Я так поняла, ты не душу мне пришла вывернуть. Помощь нужна?
Атилоя побаивалась этой рыжей гадюки, но и выхода другого не видела. Отец сказал ведь, что в случае проигрыша голышом на улицу выгонит, и вряд ли шутил. Значит, придется путаться с этой стервой, авось чему полезному у нее научится. И она решительно кивнула.
— Хорошо. Но после того как избавимся от Аорет, мы снова соперницы.
— Разумеется. — надменно вскинула голову иорнская красавица — И как же мы избавимся от Аорет?