Мы с полчаса просидели в машине, как вдруг Анна решила пройтись до супермаркета возле церкви и купить себе попить. Она спросила, не хочет ли кто-нибудь пойти с ней, но вставать никому было неохота, поэтому мы отказались.
— Вам купить чего-нибудь? — спросила она. Нет, нам и так неплохо было. Когда она вышла из машины и уже шла по причалу, я вдруг решился и выскочил вслед за ней.
— Ты что, Матиас, передумал?
— Да, — ответил я, — все равно я уже замерз в машине сидеть.
— Хорошо.
Мы зашли в маленький супермаркет, Анна впереди, а я чуть позади. Если не знаешь Анну, можно подумать, что она привыкла командовать. Мне пришло в голову, что это из-за ее ровной осанки, взгляда, отыскивающего нужное на полках с продуктами или на рабочем месте, целеустремленной и четкой походки. Решительно прошагав мимо бакалейного и мясного отделов, она направилась к прохладительным напиткам, спрятанным в самых недрах магазина.
— Ты что будешь? — спросила Анна, доставая себе воду и показывая на холодильник со всякими бутылками и картонными пакетами.
— Не знаешь, тут есть что-нибудь яблочное?
— Та-ак, посмотрим… яблоко… яблоко… яблоко… — Анна изучила содержимое полок и вытащила маленький зеленый пакет с прилепленной соломинкой. — Вот.
— А это вкусно?
— Ну-у, ничего. По вкусу похоже на яблоко.
— Хорошо.
Я забрал яблочный сок, и мы пошли к кассе, расплатились, вышли на морозный солнечный воздух и остановились около урны. Мы не могли придумать, о чем бы поговорить. Я очень мало знал об Анне. Ну, за исключением того, что она больше не ходит на выставки, о чем я украдкой прочитал в архиве Хавстейна. Старшим из трех моих соседей-пациентов был Палли, и только за ним — Анна, однако как-то само собой сложилось, что она стала для остальных словно матерью, которая присматривает за тобой, даже когда ты от нее отворачиваешься.
Я пил яблочный сок. Он оказался абсолютно обычным. Словно пластмассовое яблоко. Я смотрел на нашу машину, стоящую на причале, где все остальные с отсутствующим видом ждали парома.
— Ты не пойми меня неправильно, но мне вот что хочется сказать: я так рада, что ты заботишься об НН.
— Забочусь? — Сам я все совсем по-другому себе представлял. Да я, может, и не встречал никого лучше ее. Я о ней не заботился. Скорее, это она обо мне заботилась, разве нет?
— С тех пор как ты приехал, она прямо-таки расцвела. Поэтому… я просто хотела бы, чтобы ты постарался беречь ее. Ладно?
— Ты о чем это?
— Матиас, ты знаешь, о чем я.
Я опасливо кивнул. Втягивал в себя яблочную пластмассу. Потом посмотрел на машину. Они там, похоже, заснули. И тут мы увидели, как во фьорд, тихо урча, заходит паром.
Анна прищурилась:
— Ты что, правда считал, что ты здесь всем безразличен?
Я задумался.
— Да, — ответил я, я и правда так считал.
— Ну, в таком случае ты ошибался, — улыбаясь, сказала Анна.
— Наверное.
Она обняла меня:
— Пошли же, печальный норвежец. А то не попадем в Карлсвик.
— И будет о чем жалеть?
Она рассмеялась:
— Вообще-то нет.
Мы пошли к машине, а паром начал пришвартовываться.
Когда я уселся на место, задремавшая НН проснулась. Хавстейн повернулся ко мне: