Он потихоньку ушел, тщательно закрыв за собой на ключ дверь.
Кэрол осталась в одиночестве в своей квартире, продолжая спать глубоким беспокойным сном, укрытая одеялом заботливой рукой мужа…
А ночью ее мучили кошмары. Она видела плачущую Куртни. Она плакала так горько и безутешно, как будто чем-то сломленная, совсем не похожая на себя, «железную» леди. Кэрол пыталась ее успокоить и не могла.
— Это все из-за тебя! Из-за тебя! — стонала Куртни.
Она видела Рэя. Он стоял где-то далеко, как будто на скале, возле самого края обрыва. Стоял и смотрел вниз, опасно наклонившись вперед, над черной непроницаемой бездной. Вокруг него клубился темный туман, но сам он был освещен каким-то непонятным лучом бледного света, словно сверху на него светила луна или фонарь. Он наклонялся все ниже и ниже, и, казалось, вот-вот соскользнет в пропасть.
И Кэрол стала кричать ему, чтобы он отошел от края. Он обернулся и посмотрел на нее.
— Люблю тебя… Целую вечность… — расслышала она его далекий слабый голос. — Вечность…
А рядом еще с большей силой раздавались рыдания Куртни.
И вдруг Кэрол увидела Джека. Он подошел сзади к Рэю и толкнул его в спину. Рэй покачнулся и замахал руками, пытаясь сохранить равновесие и балансируя на самом краю.
— Кэрол! Не гони меня! — закричал он жалобно. — Кэрол! Кэрол! Это нечестно!
Кэрол отчаянно закричала, умоляя Джека отойти и не трогать Рэя. Но Джек снова толкнул его. Перед Кэрол появилась черна пелена, и она побежала туда, где была скала, отчаянно крича. Она звала Рэя, пытаясь понять, упал он или нет. И плакала от горя. По нему. По Рэю. Она вдруг со всей силой и ясностью почувствовала, как любит его, как не хочет потерять.
И резко остановилась, ощутив вокруг себя пустоту и бесконечное одиночество. Сердце наполнилось безумной болью и тоской. Она упала и разрыдалась. Она плакала так же горько, как только что плакала Куртни.
— Это все из-за меня! Из-за меня! — повторяла Кэрол ее слова. — Рэй! Рэй!
И вдруг кто-то приподнял ее и обнял. Она увидела Рэя. Он вытирал ее слезы, прижимал к груди, успокаивая. И она тоже его обняла и разрыдалась еще громче, еще отчаяннее.
— Не надо так убиваться, малышка, не надо… пожалей свое сердечко… — шептал он. — Куртни говорила, что ты настоящий воин. Ты должна быть сильной. В любой ситуации. Даже теперь.
А потом он стал шептать ей о любви, и она не смогла его больше оттолкнуть. Он стал обнимать ее и целовать, и она позволила ему это.
— Не гони меня… Не гони… Не будет тебе счастья… Не будет… Без меня…
До сознания Кэрол стал доходить какой-то странный звук. Он становился все настойчивее и громче, и она, очнувшись от тяжелого сна, слегка разомкнула веки. Звук повторялся. Это был звонок. Кто-то звонил в дверь.
Подскочив, Кэрол сонно огляделась, пытаясь понять, где находится.
Сообразив, что лежит в постели в своей квартире, она поспешно откинула одеяло и выскочила из спальни. Сердце ее бешено колотилось, все еще наполненное болью, которую она ощущала во сне. И она вдруг поняла, кого выбрала смерть на этот раз. Она думала, что это Джек, но это не он. Это Рэй. Было глубокая ночь, и Кэрол не могла предположить, кто мог к ней прийти. Джек исчез. Может, опять Рэй?
Наткнувшись взглядом на злосчастные трусики, она подхватила их и снова засунула в шкафчик.
Выглянув в глазок, она тихо вскрикнула от ужаса, увидев Куртни.
— О, Боже! — простонала она, поспешно открывая дверь.
Куртни медленно вошла и пристально посмотрела на нее. Кэрол широко раскрытыми глазами уставилась на нее, чувствуя, что голос пропал, и она не может пошевелиться.
— Что с тобой? — тихо спросила Куртни.
Кэрол не сразу поняла, о чем она, напуганная до смерти и одурманенная снотворным.
— Что у тебя с лицом? — повторила Куртни.
Девушка непроизвольным движением коснулась припухшей ссадины, только сейчас почувствовав боль.
— Это… это Джек приходил. Мы поссорились.
Тонкие губы Куртни превратились в свирепую полоску.
— Завтра же ты забираешь свои чемоданы и переезжаешь ко мне. Вы с Патриком будите жить у меня. И я этого подонка и на пушечный выстрел к тебе не подпущу.
— Но он сказал, что не отдаст мне Патрика, — жалобно пожаловалась Кэрол.
— Это мы еще посмотрим, — сурово отозвалась Куртни. — Так что завтра — ко мне, и без разговоров. Жить одна ты не будешь.