— А как нужно говорить?
Джек тяжело вздохнул, заметив укоряющий взгляд жены, который словно говорил — вот видишь, к чему привела твоя беспечность, теперь сам выкручивайся!
— Это называется секс или любовь.
— А в чем разница?
— Разница? — Джек озадачено почесал подбородок. — Ну, понимаешь, есть просто секс, а есть любовь. Любовь — это когда ты с женщиной, которая тебе очень нравится. А просто секс… это когда без любви…
Джек замолчал, не уверенный в том, что говорит то, что нужно, возможно впервые в жизни. По взгляду Кэрол он понял, что она не одобряет его объяснений.
— А что, это можно делать и без любви? И потом совсем не обязательно жениться? — с восторгом спросил Патрик. — А девчонки в школе говорят, что если я их только поцелую, я уже должен жениться!
— Нет, Рик, ты никому ничего не должен, запомни это, когда дело касается женщин. А жениться надо только тогда, когда тебе самому этого захочется, тебе, а не какой-нибудь девчонке.
Патрик о чем-то задумался, потом, вспомнив, что так и не получил ответ на свой вопрос, повторил его.
— Так, а когда мне можно будет это делать?
— Когда станешь мужчиной.
— И когда это будет?
— Еще не скоро, Рик.
Мальчик огорченно поник.
— А ты меня потом научишь? — тихо попросил он.
Джек тепло ему улыбнулся.
— Думаю, к тому времени ты уже будешь сам все знать. Мы с тобой вернемся к этой теме, но попозже, хорошо? Но если у тебя будут вопросы, ты можешь спрашивать, но только не в присутствии мамы. Ни к чему ей слышать наши мужские разговоры.
И Кэрол оставалось только гадать, о чем они шепчутся, не посвящая ее в свои тайны, и чему учит его Джек. Она очень надеялась, что он понимает, что внушать ребенку свое пренебрежение и ненависть к женщинам совсем ни к чему. Но Джек был умным мужчиной, и Кэрол не думала, что он научит сына чему-нибудь такому, что впоследствии могло бы причинить ему вред.
А однажды, принимая душ, она заметила, что Патрик, спрятавшись за дверью, в щелочку за ней подглядывает. Смущенная и растерянная, она рассказала об этом Джеку, но он отреагировал на поступок сына более спокойно, чем она, не удивившись и не возмутившись поведению сына. На следующий день он купил мужской журнал с фотографиями обнаженных женщин и закрылся с Патриком в его комнате, не слушая протесты жены, которая считала, что мальчику еще рано разглядывать женскую наготу.
— Если его это уже интересует, значит, не рано. Это нормальный здоровый интерес, который проявляют все дети. Он удовлетворит свое любопытство и пока на этом успокоится, — уверенно отрезал Джек. — А я ему в этом просто помогу. Не беспокойся, я покажу и расскажу ему только то, что нужно знать в его возрасте, не более.
Кэрол уступила. Когда дело касалось Патрика, она слепо доверяла Джеку. Он мужчина, сам был когда-то мальчиком, и ему легче понять сына, чем ей, которая и с мальчиками-то не общалась, кроме Тимми.
Джек любит Патрика, никогда не причинит ему вреда, и он лучше нее знает, что делать в таких щекотливых ситуациях.
Как и говорил Джек, удовлетворив свое любопытство, Патрик быстро об этом забыл, переключив свое детское внимание на более безобидные и невинные вещи, не вызывающие беспокойства у Кэрол.
Иногда, смотря на мальчика, она представляла себе Джека в таком возрасте. Это легко было сделать, потому что Патрик так сильно походил на него не только внешностью, но и нравом. Но Кэрол не хотела, чтобы он перенял все черты характера своего отца. Было много чего такого в Джеке, чего бы Кэрол не хотела видеть в своем сыне. Не хотела, чтобы сын когда-нибудь причинил ей такую боль, которую причинял ей Джек.
Смотря на обнаженного мужа, раскинувшегося на постели в усталости и блаженстве, лежащего на животе, вытянув стройное тело и медленно погружающегося в спокойный сон, она почувствовала, как по лицу побежали слезы. И в этот момент она вдруг поняла, как любит его. Странно, что она поняла это только тогда, когда эта любовь стала рушиться и ускользать от нее. Когда осознала, что этот потрясающий мужчина и его любовь может принадлежать не только ей…
Бесшумно она ушла в ванную комнату.
Включив душ, она села на дно ванны и, сжавшись под теплыми струями воды, беззвучно разрыдалась, чувствуя, как разрывается в груди сердце. Разрывается, разрывается, и все никак не разорвется. Странно, а она думала, что сердце ее умерло, когда погиб Мэтт. Лучше бы так и было. Когда оно, несчастное, наконец, разорвется, и она никогда больше не будет чувствовать боль?