Остановившись рядом, Даяна присела и положила цветы на могилку.
— Привет, Эмми, — с горечью в голосе сказала она. — Вот мы снова обе здесь, и я, и Кэрол. Только теперь мы с ней далеки друг от друга даже больше, чем ты от нас… Как так получилось, мы не знаем. Мы обе страдаем, и одной из нас нет места рядом с тем, который дорог нам обеим. Рассуди нас, Эмми. Кто виноват, и кто должен отступить? Кому любовь, а кому страдание? Кэрол, — Даяна подняла взгляд на неподвижную подругу, продолжающую смотреть на фотографию Эмми, — я знала, что ты здесь. Знала, что ты придешь именно сюда. И я приехала, чтобы поговорить с тобой. Нам нужно поговорить, Кэрол, не молчи и не делай вид, что ты меня не видишь и не слышишь. Я знаю, что тебе больно, но моя боль не меньше.
Кэрол посмотрела на нее и только сейчас заметила, что у нее разбито лицо.
— Что это? — выдавила она изумленно.
Даяна горько усмехнулась.
— Джек очень разозлился. Я же просила тебя сказать ему, что я ни при чем, но ты не захотела. Разве ты не знаешь, каким он может быть в ярости? Если бы не пришел Тим, он бы меня, наверное, убил. А ты ведь этого и хотела, да?
Губы Кэрол тронула улыбка.
— Я не думала, что он набросится на тебя с кулаками, у вас же такая трогательная любовь!
— Смеешься. Понимаю. Только мне помнится, он и на тебя с кулаками бросался. Любовь здесь ни при чем.
Кэрол промолчала.
— Ты представить себе не можешь, что было, когда ты убежала! Настоящий кошмар! Не хорошо было вот так сбегать. Пришла, натворила дел — и в кусты! Бросила меня ему на растерзание! Попробуй, докажи, что это не я его подставила!
— Но ведь это ты его подставила. Я застала тебя в постели со своим мужем, и еще должна тебя защищать и покрывать перед ним?
— Но ведь мы договорились. Я открываю тебе правду, а ты меня не выдаешь. Ведь я шкурой своей рискую, разве ты не знаешь Джека? Он такое не прощает.
— Разбирайся сама со своим любовником, а меня оставьте в покое. Спасибо, конечно, что за пять лет ты все же решила сказать мне правду, ты настоящая подруга.
— Я хотела сказать, но он мне не позволял, он мне угрожал, понимаешь? Думаешь, мне легко было все эти годы? Думаешь, мне приятно было тебе лгать?
— Думаю, что да, — грустно ответила Кэрол, не смотря на нее. С безучастным видом разглядывала она надгробья вокруг. — Расскажи мне теперь, все расскажи, раз пришла. Когда и как это началось, как продолжалось все эти годы?
Даяна привстала и села на лавочку. Вздохнув, она поправила роскошные пепельные локоны.
— Помнишь, я хотела с ним познакомиться? Так вот, мне удалось. Мы стали встречаться и даже вместе ездили отдыхать на Ямайку.
— А почему ты мне не сказала?
— Да ведь мы с тобой тогда не созванивались, вспомни. А я хотела сделать тебе сюрприз и сообщить, что выхожу за него замуж, когда он сделает мне предложение. А получилось, что это ты сделала мне такой сюрприз. Мы встречались почти полгода, правда не так часто, как мне хотелось бы, но и я, и он очень занятые люди. Я так мечтала, так ждала, что он сделает мне предложение, а он сделал, но только не мне. Вот сволочь!
— Когда ты узнала, что я выхожу за него замуж, почему ты мне не сказала, что у вас роман? — холодно спрашивала Кэрол.
— Так я была уверена, что ты знаешь! Ведь я же тебе говорила, что ты отбираешь у меня мужчину, что он мой, разве ты не помнишь?
— Я не восприняла твои слова буквально. Я не знала, что между вами что-то было. Если бы знала, никогда бы не вышла за него.
— Правда? — в голосе Даяны появилась надежда и нежность. — Ах, какие мы обе дуры, если бы тогда поняли друг друга, ничего бы этого не было!
— А после свадьбы… вы продолжали встречаться?
— Кэрол, ведь я первая начала с ним встречаться, и это ты отобрала его у меня. Ты, а не я у тебя. И я просто не захотела его отдавать. Он тоже не хотел обрывать нашу связь, его это вполне устраивало. И я уверена, что помимо нас у него еще было много других женщин. Он же похотлив, как племенной жеребец, и привык менять женщин, как свои галстуки.
— Почему же ты была с ним, в таком случае? После того, как он женился на мне, спал с нами обеими, зная, что мы близкие подруги? Как ты могла это терпеть? Разве… разве у тебя нет гордости? Ладно, я не знала, но ты… ты все знала, и все равно позволяла ему так поступать!