— Послушай, что я тебе говорю! — повысил голос Джек. — Я же сказал, я люблю тебя! Я не хотел тебя мучить или обижать. Если бы не эта гадина, ты бы не узнала… — он снова осекся. — Господи, да я виделся с ней всего-то несколько раз за эти пять лет! Я догадываюсь, что она там тебе наплела какой-нибудь слезливую любовную драму из романа про великую любовь, но это все не так. Она для меня просто красивая женщина, а ты… ты — это все! Господи, ну пойми же ты, пожалуйста! Я люблю тебя, я люблю нашу семью, но я мужчина, понимаешь, я мужчина…
— Да, я понимаю. Это достойное оправдание, — снова перебила его Кэрол, тихо и спокойно. — Думаю, это все объясняет. Ты мужчина, и этим все сказано. Но неужели все мужчины такие?
В ее вопросе прозвучали горечь и отчаяние.
— Ты говорил, что не такой, как Рэй, и я верила. Но, в принципе, в этом ты мне не лгал — ты действительно не такой, как Рэй. Ты намного хуже!
Джек попытался ее обнять, притянув к себе.
— Кэрол, солнышко… Я собирался с ней порвать. Я клянусь тебе, что никогда больше не увижусь с ней. Я не буду тебе больше лгать. Я исправлюсь. Вот увидишь. Дороже тебя и Патрика у меня никого нет.
— Патрик — может быть, да, он тебе дорог и нужен. Но не я.
— Ты мне нужна еще больше.
— Да, потому ты и бегал от меня… Но неужели Даяна правда ничего для тебя не значит? Тогда ради чего ты причинил мне такую боль, так со мной поступил? Ради чего разрушил нашу семью, твою семью, которая тебе так дорога, как ты всегда говорил, а? Если бы ты ее любил, я бы могла это как-то понять, но если нет?.. Скажи мне правду, если любишь ее, тогда я хоть что-то пойму в твоем поступке! Лгать больше нет смысла. Любишь ее — будь с ней. Меня оставь в покое.
— Да не люблю я ее, не люблю! — завопил Джек, потеряв над собой контроль. — Сколько мне повторять, что я тебя люблю, тебя! И буду я с тобой, а не с ней!
— Нет, со мной ты уже точно не будешь! — фыркнула Кэрол. — Сделай милость — иди к ней, меня не трогай. Она замуж за тебя собирается, а я твоей женой быть больше не хочу, так что путь свободен, вперед. Впрочем, что вы там решите, меня не касается.
— Даже не думай об этом, я тебя предупреждал. Я не позволю тебе уйти и поломать нашу семью.
— Это ты ее поломал. Впрочем… была ли она вообще когда-нибудь, эта семья? А в твоем позволении я больше не нуждаюсь.
Кэрол отвернулась, чтобы уйти, но потом остановилась и медленно обернулась.
— Не все мужчины такие… — скорее больше себе, чем ему сказала она задумчиво. — Мэтт не был таким.
— Твой муж я, а не он, — бросил Джек грубо.
— Ты? — она сосредоточила на нем свой взгляд. — Нет. Ты — любовник Даяны, ты был им еще до того, как мы поженились, и оставался им все это время. И будь им впредь, раз так нравится. Пять лет все-таки достаточный срок, значит, не так она тебе безразлична, как ты мне тут пытаешься доказать. Давай будем считать наш брак недействительным. Это не было браком, это был просто обман. Причем, бессовестный и очень жестокий. Хватит, Джек. Тебе самому не кажется, что с меня достаточно? Оставь меня в покое. Меня и моего мужа… точнее, его могилу. Ты не позволял мне даже навещать его могилу, а сам так поступал…
Лицо Джека мрачнело все больше от ее слов, а взгляд твердел, становясь жестоким и злым. Он смотрел на нее так, будто хотел испепелить.
— Значит, ты хочешь, чтобы мы расстались, я правильно понял? — глухо сказал он.
— А ты считаешь, что после всего мы сможем быть вместе? — вопросом на вопрос ответила Кэрол.
— Да, считаю. Я все исправлю. Я сделаю так, чтобы ты снова смогла мне доверять. Нельзя вот так взять и все разрушить, сгоряча, от обиды. Оно того не стоит. И я знаю тебя. Ты отойдешь, ты простишь, может не сразу, но со временем, и все у нас будет хорошо.
— Потому ты и поступаешь со мной так — уверен, что я все прощу? Поэтому со мной можно делать все, что угодно? Ты ошибся, Джек. Я не Господь Бог, я просто человек. Бывают вещи, которые не можешь простить при всем желании. И я устала прощать. У меня сердце, а не камень в груди. Всю свою жизнь я только и делала, что терпела и мирилась с тем, что мне не нравилось. И я поняла, что это будет продолжаться до бесконечности, если я и дальше позволю так с собой обращаться.
— Этого больше не будет, я обещаю. Все будет иначе. Ну, что мне сделать, чтобы ты поверила, что нужна мне? Стал бы я тебя уговаривать, упрашивать, если бы было не так, а, подумай сама? Тебе не кажется, что я уже наказан за свою ложь? Поломанные кости, вывихи и синяки, да еще такое унижение — этого, ты считаешь, не достаточно? Не думай, что я оказался в больнице только из-за Даяны. Твой дружок бил меня не только за сестру, но и за тебя, — он печально улыбнулся, увидев, как ее удивили его слова. — Так что можешь считать, что я наказан за то, как поступил с тобой. Ведь я был с ним знаком, если ты помнишь, он знал, что я твой муж. Он сказал, что столкнулся с тобой у входа, и ты была похожа на безумную. А когда увидел меня в квартире Даяны, даже спрашивать ни о чем не стал. Впрочем, и дурак бы понял, что к чему. И чуть не убил меня. Тебе этого мало? Бог с ним, с этим мальчишкой, не трону я его, и сестричку его — тоже, если ты просишь. Пусть, я получил по заслугам. Я признаю.