— А я так не могу. И Даяна об этом знала. Знала, куда больнее ударить, — лицо Кэрол вдруг исказилось от боли. — Как она могла?
— Значит, ты догадалась? — кивнула Куртни.
— Конечно, это Даяна. С ее слов составлена эта статья. Только она и Берджесы думают, что Мэтт погиб в аварии, потому что ты сама им так сказала. Если бы журналисты сами копались в моем прошлом, они бы знали, как Мэтт погиб на самом деле, — Кэрол снова скривилась, на этот раз от отвращения. — И еще эта трогательная пострадавшая любовь между ней и Джеком… Кому еще надо об этом писать, если не ей? Даяна… она же знала, как ни кто другой, как тяжело мне было в детстве, как я страдала от того, как ко мне относились люди. Как… как же она могла?
— Она задалась целью убрать тебя с дороги, вот и убирает, — мрачно ответил Рэй. — Причем, самыми беспроигрышными и эффективными способами.
— Я это поняла, — тихо отозвалась Кэрол. — Добивается того, чтобы я не смогла остаться с Джеком, если захочу.
— Но ведь ты и так не захочешь? — насторожился Рэй.
— Я устала. Пойду отдыхать, — улыбнувшись обоим, Кэрол тяжело поднялась с кресла и отправилась в свою комнату.
Рэй, подавленный и расстроенный, остался сидеть с Куртни, надеясь услышать от нее, как помочь их девочке во всей этой ситуации с Джеком, Даяной и ее кознями.
— Ты заметила, что она больше не плачет? На нее это не похоже, — тихо обратился он к Куртни.
— Заметила. И это мне не нравится. Лучше бы она плакала.
Куртни резко замолчала, а Рэй изумленно выпрямился в кресле, подняв лицо к потолку. Сверху доносился приятный сильный голос, громко и неожиданно запевший какую-то невеселую, но красивую песню.
— Что это? — выдавил он.
— Это Кэрол, — ответила не менее удивленная Куртни. — Она поет.
— Но я никогда в жизни не слышал, чтобы она пела!
— Я тоже.
Посмотрев на Рэя, Куртни неожиданно улыбнулась.
— Надо же, оказывается, у нее есть голос! Песни вместо слез… даже не знаю теперь, нравиться мне это или нет.
— Мне не нравится, — заявил Рэй. — Это странно. Может, она опять… ну, немного не в себе?
— Нет, с ней все в порядке. Просто она сильная девочка. Разве ты этого еще не понял, Рэй? Очень сильная. Знаешь, у древних индейских племен был такой обычай… Сильные воины, попавшие в плен, пели во время пыток, демонстрируя свое мужество и силу, и тогда мучители проникались к нему уважением, и прекращали пытки.
— И что, отпускали на свободу?
— Нет, убивали, избавляя от мук.
— Ну, и к чему ты это рассказала?
— Только к тому, что наша Кэрол — настоящий воин…
— Хм, тогда я надеюсь, что это не последняя ее песня, избавляющая от мук смертью!
— Не последняя. В наше время люди более жестоки, чем прежде, — Куртни грустно вздохнула, постукивая красивыми ухоженными пальцами по столешнице. — Она выдержит и пройдет через свои пытки до конца… потому что осознала, что она это может.
Ночью Куртни и Рэя разбудил отчаянный вопль.
Рэй подскочил, как ошпаренный, и в трусах и босиком вылетел из спальни. Куртни, торопливо накинув пеньюар, поспешила следом.
Кэрол растерянно сидела на кровати, прячась под одеялом, Рэй присел рядом, заглядывая ей в лицо и что-то тихо говоря. Кэрол посмотрела на остановившуюся в дверях Куртни.
— Извините… сон плохой приснился, — пролепетала она смущенно.
— Куртни, ее всю трясет, — обернулся взволнованный Рэй.
— Пойди к Дороти, попроси валерьянки. Она, скорее всего, тоже проснулась, и уже спешит сюда. Успокой ее и скажи, что все в порядке. И надень штаны! — добавила раздраженно Куртни и подошла к кровати, не взглянув на проскользнувшего мимо мужа.
Присев на постель, она обняла Кэрол за плечи и обнаружила, что та действительно сильно дрожит.
— Что с тобой, милая? Что тебя так напугало? — ласково спросила она и погладила Кэрол по щеке. Девушка устремила на нее наполненные ужасом и отчаянием глаза, а потом уткнулась ей в грудь и тихо застонала.
— Что-то случится… я чувствую. Это смерть, Куртни, я вижу ее… я чувствую ее… Боже, если Джек… Я больше этого не переживу!
— Успокойся, Кэрол. Все будет хорошо. Тебе просто кажется. Это стресс сказывается.
— Нет, мне не кажется! Не кажется! — Кэрол скривилась и вдавила дрожащие стиснутые руки в грудь. — Мне больно… здесь внутри. Очень больно. И я слишком хорошо знаю эту боль.
Она вдруг разразилась безудержными рыданиями.
— Я не хочу! Не хочу! Куртни, помоги мне! Помоги мне, умоляю! Ведь можно же что-то сделать, как-то этому помешать, остановить! Я не хочу больше никого хоронить, не хочу! Легче умереть самой! Почему умирают все вокруг меня, а не я? Пусть возьмет меня, пусть возьмет, и перестанет мучить!