OceanofPDF.com
НОЯБРЬСКИЙ ПОГРОМ
В течение октября антисемитские настроения среди радикальных сторонников партии обострились. Летом они были подогреты берлинской «акцией» Геббельса, но затем ему пришлось смягчить их из-за Судетского кризиса. Похоже, партийные активисты теперь обвиняли «евреев» в депрессии, охватившей весь Рейх в сентябре из-за угрозы войны. Необходимо было отомстить: сразу после заключения Мюнхенского соглашения антиеврейские действия возобновились.
Еврейские предприятия и синагоги подверглись нападениям и были повреждены. По данным СД ( Службы безопасности), царила настоящая погромная атмосфера. 26 октября Гиммлер приказал выслать польских евреев, проживавших в Германии, и в последующие дни восемнадцать тысяч человек были арестованы и отправлены через германо-польскую границу — первая массовая депортация в период нацизма. 7 ноября в Париже было совершено покушение на жизнь немецкого дипломата Эрнста фон Рата семнадцатилетним Гершелем Гриншпаном, мстящим за гибель своих родителей.
депортация из Германии32 дала режиму повод для беспрецедентного уровня насилия в отношении немецких евреев.
Геббельс, долгое время один из ведущих антисемитских подстрекателей НСДАП, теперь увидел свой шанс занять лидирующие позиции, проявив особое рвение в «еврейском вопросе». Несомненно, он пытался восстановить отношения с Гитлером после напряженных отношений, вызванных семейным кризисом, но его поведение следует прежде всего рассматривать в контексте разногласий, возникших между ним и Гитлером в разгар Судетского кризиса. Целью Геббельса теперь было продемонстрировать соучастие немецкого «народа» (Volk), столь явно равнодушно относившегося к перспективам войны несколькими неделями ранее, в варварских и якобы коллективных действиях против немецких евреев, тем самым публично продемонстрировав солидарность и идеологический радикализм «национальной общности». Линия Геббельса на насилие против евреев как компенсацию за отсутствие воинственности в обществе нашла широкий отклик в радикальном крыле партии.
Первая запись в дневнике, касающаяся надвигающегося погрома, датируется 9 ноября. Как обычно у Геббельса, она относится к предыдущему дню и упоминает действия Гриншпана: «Сейчас самое время говорить прямо. В Гессене большие антисемитские митинги. Синагоги сжигают. Если бы только мы могли вызвать народный гнев!» Нацистские СМИ следовали инструкциям и придали покушению «максимально возможную огласку», сопровождая это угрозами в адрес немецких евреев. В ответ партийные активисты в Гессене уже организовали полномасштабные акты насилия против еврейских магазинов и синагог в ночь с 7 на 8 ноября и на следующий день.33
Геббельс, который отправился в Мюнхен 7 ноября, вернулся в
8 ноября он посетил «Бюргерброй» вместе со «старыми агитаторами», которые встречались там каждый год. Позже он посетил приём в Доме фюрера, после чего сопровождал Гитлера и нескольких его приближенных в кафе «Хек». 34
На следующий день, когда состоялся традиционный марш от Бюргерброй до Фельдхернхалле, а оттуда – до Кёнигсплац, состояние фон Рата не улучшилось. Пресса продолжала свои антиеврейские публикации.
кампания.35 Геббельс был доволен приказом, отданным его другом начальником полиции Хельдорфом, чтобы все евреи в столице сдали любое оружие, находящееся в их распоряжении.
владение:36 «Им придется смириться с чем-то большим».
Днём поступили сообщения о крупных антиеврейских демонстрациях в Касселе и Дессау, где были подожжены синагоги и разрушены магазины. Днём было объявлено о смерти фон Рата.
Ближе к вечеру Геббельс встретился с Гитлером в мюнхенской ратуше. Следующая цитата из дневника Геббельса от 10 ноября – важнейшее свидетельство неоспоримой ответственности Гитлера за погром: «Я доложил фюреру о случившемся. Он приказывает: пусть демонстрации продолжаются».
Уберите полицию. Пусть евреи хоть раз почувствуют народный гнев.
Всё верно. Я немедленно даю полиции и партии соответствующие указания. Затем я кратко обращаюсь к руководству партии в том же духе. Бурные аплодисменты. Все немедленно бросаются к телефонам. Теперь народ примет меры.
Геббельс выступил с зажигательной речью перед руководящими партийными кадрами, в которой он многозначительно упомянул об эксцессах, уже наблюдавшихся в Касселе и других местах, и заметил, что сам Гитлер сказал ему, что у него нет возражений против дальнейшего
«стихийные» события. Позже, в отчёте Верховного суда НСДАП, расследовавшего несанкционированные нападения во время погрома в феврале 1939 года, его речь была истолкована таким образом, что «партия не должна выглядеть зачинщиком этих демонстраций, хотя на самом деле она должна их организовывать и проводить». 37 В тот вечер Геббельс был в своей стихии, о чём свидетельствует запись в его дневнике: «Один или два прохвоста сдались.