Геббельс считал, что Дитрих слишком часто действовал независимо и лелеял амбиции стать министром печати.17
В последующие месяцы Геббельс перешёл в наступление, особенно против размещения в своём министерстве связных ,18 одновременно с этим укрепляя свой Иностранный департамент. Это происходило на фоне постоянных жалоб с его стороны на то, что он считал некомпетентностью МИДа в вопросах
пропаганда.19
Геббельс также был недоволен работой пропагандистов вооружённых сил, выведенных из-под его непосредственного контроля. Он всегда считал репортажи и киноматериалы, поставляемые ему пропагандистскими ротами, совершенно неудовлетворительными, явно работая солдатами, а не пропагандистами. 20 После того, как Гитлер также резко раскритиковал качество кинохроники, в декабре Геббельс в долгих беседах со своим офицером связи в Верховном командовании вооружённых сил Бруно Вентшером 21 попытался дать понять, что работа пропагандистов требует чего-то большего, чем просто военной дисциплины и муштры 22. Он пожаловался Вильгельму Кейтелю и обсудил этот вопрос с адъютантом Гитлера по вермахту Рудольфом Шмундтом 23. В январе 1940 года Вентшера сменил майор Лео Мартин 24 .
OceanofPDF.com
ВОЙНА ИЗНОСИТ НЕРВЫ
Военный энтузиазм Геббельса был далеко не безграничен. В начале сентября он согласился с Герингом, что полномасштабная война нежелательна. Уже через несколько дней он начал находить войну очень напряжённой; как он выразился в эмоциональной записи в дневнике от 24 сентября,
«действует на нервы:25 Война поглощает всё, даже наше собственное эго!» Несколько дней спустя, ввиду великолепной осенней погоды, он смог
не «представьте себе, что вот-вот начнется мировая война».26
В последующие недели Геббельс прежде всего стремился узнать больше о дальнейших намерениях Гитлера. 27 сентября, во время короткого визита в ставку Гитлера на полигоне Гросс-Борн, Гитлер объяснил ему, что прежде всего хочет разгромить Польшу, а затем заключить мир на Западе. «Ему не нужна долгая война», – так Геббельс подытожил свои впечатления несколько дней спустя. «Если уж война, то короткая и тотальная. Мы не можем позволить Лондону снова поставить нас на колени, измотав (временем и голодом)». 27
Через несколько дней после начала войны министр культуры Италии Дино Альфьери попытался привлечь Геббельса к посредническим усилиям итальянского правительства по сближению Германии и западных держав, вплоть до переговоров. Геббельс обратился к Гитлеру и, в соответствии с его желанием, дал Альфьери уклончивый ответ. 28 В начале октября он всё ещё надеялся, что зондаж итальянской стороны в Париже может дать какие-то результаты . 29 Он не знал, что Гитлер только что сообщил министру иностранных дел Чиано.
совершенно ясно, что он не хотел услуг итальянцев в качестве посредников.30
С помощью имеющихся в его распоряжении отчетов, которые в первые недели войны постоянно составлялись его собственной пропагандистской машиной, партией и правительственными агентствами, Геббельс внимательно наблюдал за
«настроение» населения, которое ему казалось «спокойным и уравновешенным»,
«тихо и уверенно»: надежда на скорый мир, должно быть, сыграла важную роль в создании этого настроения. 31 Неудивительно, что тенденция
Все эти доклады были настолько однообразны. Ведь в речи 1 сентября перед членами Рейхстага Гитлер заявил, что не хочет, чтобы кто-либо докладывал ему о том, что в его гау, округе или партийной ячейке иногда бывают плохие настроения. «Вы — носители, ответственные носители
общественное настроение!»32
В самом начале войны министр пропаганды предпринял важный шаг по защите «общественного мнения» от вредоносного внешнего влияния.
2 сентября в прессе было опубликовано распоряжение Совета министров о чрезвычайных мерах в сфере радиовещания. В нём провозглашалось, что прослушивание иностранных радиостанций будет караться уголовным преступлением, а распространение новостей, полученных с этих радиостанций, – даже смертной казнью. 33
Этот указ, инициированный Геббельсом, фактически не был результатом работы Совета министров. Более того, он был там решительно отвергнут. Рудольф Гесс позже объяснил, что он, тем не менее, был опубликован в результате недоразумения. До тех пор, пока приказ не был официально опубликован в «Имперском юридическом бюллетене» несколько дней спустя, между различными министерствами продолжались напряжённые переговоры, которые привели к значительным изменениям в окончательном виде указа. В частности, теперь отсутствовал указ, разрешающий Министерству пропаганды отдавать распоряжения о конфискации радиоприёмников. 34