о деталях этих планов, во время одного из своих обеденных визитов к Гитлеру у него сложилось впечатление, что депортации из Берлина вот-вот начнутся
begin.69 Адольф Эйхман, «еврейский эксперт» Главного управления безопасности Рейха
Офис был приглашён выступить на министерской конференции с докладом о практических проблемах, возникших в результате депортаций, а затем ему было поручено проработать дополнительные детали. 70 Однако вскоре после этого Геббельс обнаружил, что депортации невозможно осуществить быстро, поскольку берлинская военная промышленность остро нуждалась в рабочей силе. 71 Ему пришлось свыкнуться с мыслью о том, что значительное число евреев ещё долго будет жить в Берлине.
С другой стороны, основываясь на донесениях из оккупированной Польши, Геббельс получил очень хорошее представление о том, что на самом деле подразумевала «еврейская политика» на данном этапе. Он знал, что тысячи польских евреев стали жертвами немецких карательных отрядов. В марте 1941 года он счёл необходимым что-то предпринять, чтобы не допустить подрыва морального духа своих экспертов по пропаганде: «Я запрещаю нашему народу видеть казни евреев. Тот, кто принимает законы и контролирует их исполнение, не должен быть свидетелем их реального исполнения. Это ослабит их психологическую устойчивость». 72
OceanofPDF.com
ПРОПАГАНДИСТСКАЯ МАШИНА ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ
Начало войны повлекло за собой ряд кадровых перестановок в радио- и киноотделах средств массовой информации. Незадолго до начала войны Геббельс назначил нового руководителя радиоотдела Министерства пропаганды Альфреда-Ингемара Берндта, ранее возглавлявшего отдел печати. Однако в феврале 1940 года ему пришлось уйти в отставку после серьёзного конфликта с главой Имперского радио и Имперской радиовещательной корпорации (RRG) Генрихом Гласмайером. Его преемником стал один из руководителей RRG, имперский начальник радиовещания Ойген Хадамовски, который сохранил свою прежнюю должность. 73 Одновременно Геббельс сократил полномочия Гласмайера в ущерб его
сильное противодействие, называя его «упрямым, как мул».74
Новое распределение обязанностей было направлено прежде всего на усиление прямого влияния министерства на радиопрограммы: новый подотдел, созданный Берндтом в министерстве в начале войны, получил красноречивое название «Центр управления радиовещанием» (Radio Command Center) . 75 Геббельс прежде всего стремился сократить количество разговорных программ, которое увеличилось с начала войны. Он требовал более «спокойного и развлекательного» подхода. 76 В июле 1940 года возможности Министерства пропаганды по контролю над программами были расширены благодаря введению единой программы для всех немецких радиостанций. 77 Теперь Геббельс ещё активнее настаивал на увеличении количества развлекательной и танцевальной музыки. 78
Министр пропаганды был рад, что начало войны привело к увеличению доходов от кинотеатров: число зрителей увеличилось, а доля иностранных фильмов сократилась.79 Изменения в программе, вызванные войной, — например, изъятие антикоммунистических фильмов — привели к тяжёлым потерям для киноиндустрии, которые, однако, удалось компенсировать в производственном году 1939–1940.80
Геббельс оптимизировал производство: в ноябре 1939 года он сократил количество фильмов, снимаемых каждый год, примерно до ста. Фактически, в течение
В 1940–1941 годах было выпущено значительно меньше фильмов.81 Также в ноябре 1939 года он ввел предварительную цензуру для всех фильмов, за которые он отвечал.82
Однако главной проблемой Геббельса была нехватка сюжетов для фильмов, связанных с войной. 11 декабря 1939 года, обедая с Гитлером, он был вынужден выслушать двадцатиминутную тираду фюрера.
«резко критикуя кино, прежде всего еженедельную кинохронику».
Розенберг, который также присутствовал при этом, записал подробности события.
По мнению Гитлера, кинематограф не обращал внимания на идущую «национальную мобилизацию», национал-социалистическая революция в кино не произошла. В ответ на возражение Геббельса о наличии «хороших националистических фильмов» Гитлер ответил: «Наше кино не осмелилось тронуть еврейских большевиков», что было довольно несправедливо, поскольку антибольшевистские фильмы были только что изъяты из проката. Геббельс просто замолчал перед этой критикой, высказанной перед большим количеством гостей за обедом.83