Осенью 1940 года немецкая внутренняя пропаганда начала демонстрировать признаки усталости. Несмотря на триумфальные успехи вермахта и различные дипломатические манёвры, конца войне не было видно, а воздушные налёты действовали людям на нервы. 112 Геббельс пытался преодолеть довольно унылое настроение и подготовить население к новой военной зиме, развернув обычную зимнюю пропагандистскую кампанию, охватившую весь Рейх волной митингов и собраний, которые в этом году проходили под девизом «Наши знамёна ведут нас к победе». 113 Однако в вопросах руководства прессой инициативу проявил не Геббельс, а Дитрих. Введя в начале ноября так называемую ежедневную официальную линию, Дитрих пытался сконцентрировать пропагандистские линии, которые в предыдущие недели были несколько нерешительными, и в долгосрочной перспективе обеспечить себе большее влияние на направление прессы.
Отныне в начале пресс-конференции зачитывался список пронумерованных инструкций, содержащих все официальные заявления для прессы.
Если другие ведомства желали давать инструкции прессе, они должны были заранее представить их начальнику отдела немецкой прессы. Затем, на «официальном совещании» ( Tagesparolenkonferenz ), которое проходило в 11:30, Дитрих или его берлинский представитель решали, что будет содержаться в ежедневных официальных сообщениях. Это новое правило особенно затронуло Геббельса, который отныне был обязан более тесно согласовывать свои инструкции для прессы с Дитрихом. В своём дневнике, однако, он описал это новое правило как шаг против Министерства иностранных дел, которое, начиная с этого момента, могло лишь «поставлять материалы» для ежедневного руководства прессой. 114
Отношения с Министерством иностранных дел, как и прежде, оставались крайне прохладными. Геббельс продолжал сопротивляться соглашению от сентября 1939 года о том, что его министерство должно получать офицеров связи из Министерства иностранных дел. Он также не смог помешать Министерству иностранных дел в феврале 1940 года направить собственных пресс-секретарей в германские загранпредставительства, хотя годами пресс-служба там выполнялась сотрудниками, предоставленными Министерством пропаганды. 115 Когда в ноябре 1940 года Министерство иностранных дел вновь открыло бюро связи в радиостанции Шарлоттенбург, мебель была силой вывезена руководителем студии; затем Министерство иностранных дел пыталось вновь занять помещения с помощью СС. Геббельс без особого энтузиазма участвовал в переговорах по вопросу об ответственности за зарубежную пропаганду, которые возобновились в ноябре 1940 года. 116 Он стремился постепенно разгромить Министерство иностранных дел, создав собственные пропагандистские агентства. 117 Он тщательно собирал негативные отзывы Гитлера о Риббентропе и его министерстве . 118
Даже если Геббельс иногда сотрудничал с Дитрихом в его конфликтах с Министерством иностранных дел, он не мог помешать последнему подчеркивать свою относительно независимую позицию в сфере прессы, что явно смущало министра пропаганды. Например, в феврале 1941 года Геббельс устроил прессе серьёзный разнос. Он приказал начальнику пресс-отдела Гансу Фрицше принять меры против газет « Berliner Börsenzeitung» и « Deutsche Allgemeine Zeitung», поскольку они…
«нарушают мои указания».119 «На пресс-конференции, — записал он в дневнике, — журналистов не поощряют проявлять инициативу. Там просто: запрещён, заблокирован, неугоден. Если так будет продолжаться, то во время
война, нация уснет стр.»120 Всем участникам было ясно, кто был объектом его критики.
После того как Геббельс на министерской конференции 10 февраля выступил с резкой критикой немецкой прессы, а затем в составе небольшой группы перешел к критике Фрицше и Карла Бёмера ,121 на пресс-конференции на следующий день глава рейхспресса вынес «особую похвалу» немецкой прессе за ее работу, 122 на что Геббельс ответил, что это «закулисный указ прессе»: «мягкая, напыщенная личность, прирожденная посредственность ».123 Однако эти конфликты с Дитрихом и Риббентропом показали, что Геббельс ни в коем случае не мог называть себя бесспорным властителем немецкой прессы.
Таким образом, у Геббельса были все основания сделать всё возможное для укрепления организации своей пропагандистской машины и защиты её от влияния конкурентов. Он всё ещё не назначил преемника своему статс-секретарю Карлу Ханке, который находился в отпуске и одновременно служил в вермахте. Наиболее перспективным кандидатом был начальник отдела пропаганды Леопольд Гуттерер, которому в августе 1940 года Геббельс подчинил все министерские департаменты, занимавшиеся специализированными функциями, за исключением двух департаментов, отвечавших за прессу, то есть зону ответственности Дитриха.124