В конце сентября Геббельс обратился к Гитлеру с просьбой ограничить право партийного и государственного руководства слушать зарубежные передачи. В конце концов, утверждал он, зарубежные радиостанции были «единственным источником новостей, помимо нашей официальной службы новостей. Пораженческий эффект этого источника новостей, утверждал он, затем становится преобладающим и в долгосрочной перспективе может привести к серьёзным последствиям».
ущерб».110
Другими словами, Геббельс хотел лишить членов нацистского руководства возможности ссылаться на информацию, не находящуюся под контролем Министерства пропаганды; он хотел установить монополию на информацию для своего министерства. Гитлер в принципе согласился с этим предложением.111
Затем Ламмерс разработал «инструкцию фюрера», ограничивающую право прослушивания иностранных передач лишь несколькими видными министрами.112 Этим министрам было разрешено делегировать это право отдельным членам своего аппарата, но только с прямого согласия Министерства пропаганды. Министерство иностранных дел, однако, немедленно выступило против такого вмешательства в сферу своей компетенции и, наконец, в январе добилось своего.113
Теперь Геббельс сосредоточился на существенном ограничении сообщений службы Зеехауса, сотни копий которых циркулировали в министерствах.
Любой, кто не имел разрешения на прослушивание, не должен был также иметь права читать эти отчёты . 114 Это действие, которое Геббельс специально оправдывал ссылкой на «приказ фюрера», 115 вызвало массовые возражения со стороны затронутых ведомств Рейха, некоторые из которых затем попытались уничтожить службу Зеехауса, изъяв у неё финансирование или создав собственную службу прослушивания. 116 Наконец, в середине февраля был достигнут компромисс, согласно которому информация подверглась более строгой фильтрации, а список рассылки был сокращён, хотя и не так сильно, как предполагал Геббельс. 117
OceanofPDF.com
ВЫСОКИЙ МОРАЛЬНЫЙ ДУХ И ДЕПОРТАЦИИ
Во второй половине сентября немецкой пропаганде, сумевшей сообщить о взятии Киева, в очередной раз удалось поднять боевой дух.
Но Геббельс искал не настроения триумфализма, а скорее «спокойной средней позиции». 119 Именно с этой мыслью он организовал большую ежегодную зимнюю кампанию помощи партии, которая на этот раз прошла под относительно мягким лозунгом «Победа Германии — хлеб и свобода для нашей нации и для Европы». 120 К концу месяца, однако, «национальное настроение [было] намного выше того, что было действительно возможно». Геббельс заметил, что люди надеялись, что «война закончится этой зимой», но ему «придётся многое сделать в ближайшие несколько недель, чтобы не допустить перехода настроений в другую крайность и вернуть их в нормальное состояние».
уровень».121
Гитлер, как отметил Геббельс, также был «в отличном настроении» и очень уверен в себе, когда встретился с ним в ставке 21 сентября. Во время этого визита Геббельс узнал о решении Гитлера, в связи с успехами на Востоке, начать депортацию немецких евреев. До конца года их планировалось переселить в гетто в городах Восточной Европы, а следующей весной переправить на советскую территорию, которая к тому времени окажется под немецкой оккупацией. Этот план Гитлер обдумывал с самого начала планирования плана «Барбаросса».
Во время своего визита в ставку Геббельс встретился с Гейдрихом, которого Гитлер только что назначил заместителем протектора рейха в Праге, чтобы «урегулировать» довольно нестабильную ситуацию там.122 Гейдрих заверил Геббельса, что вскоре начнёт депортацию берлинских евреев. Их «перевезут […] в лагеря, созданные Советами». Гитлер, с которым Геббельс позже встретился, подтвердил эту информацию: «Первыми городами, которые будут освобождены от евреев, будут Берлин, Вена и Прага. Берлин будет первым, и я надеюсь, что в течение этого года нам удастся перевезти
значительное число берлинских евреев на востоке».123
Мотивы Гитлера, побудившие его принять это решение, были сложными. Однако их можно свести к главному: вести войну, которая к тому времени уже перерастала в мировой конфликт, как «войну против евреев», борьбу с предполагаемым мировым заговором, в который входили англосаксонские державы и ослабленный, но ещё не побеждённый Советский Союз, а также за движениями Сопротивления, возникавшими на оккупированных территориях. В этом контексте немецкие евреи, как часть этого заговора, должны были рассматриваться как враги.