«Учитывая реальную ситуацию, настроение несколько слишком оптимистично».136
В этой критической ситуации депортация берлинских евреев, приказ о которой был отдан Гитлером четырьмя неделями ранее, началась 15 октября. На министерском совещании 23 октября Геббельс приказал, что, насколько это возможно,
Что касается «депортации первых 20 000 евреев», то «ничего [не] следовало бы сказать по этому поводу». Иностранным корреспондентам следовало бы просто сказать, что
«Это вопрос экономической войны, о которой не будут сообщать. […] Евреи не отправятся ни в лагерь, ни в концентрационный лагерь, ни в тюрьму. С ними будут обращаться как с личностями. Мы не можем сказать, куда они отправятся, по причинам экономической войны». Напротив, внутренняя пропаганда
«вообще не следует комментировать» вопрос депортаций. 137
В то же время, то есть 24 октября, Геббельс писал о депортациях: «Евреи пишут анонимные письма в зарубежную прессу с просьбой о помощи, и некоторые сведения об этом действительно просачиваются за границу. Я запрещаю передавать какую-либо дальнейшую информацию об этом иностранным корреспондентам.
Тем не менее, предотвратить обсуждение этой темы в последующие дни не удастся. С этим ничего не поделаешь. Даже если сейчас довольно неприятно обсуждать этот вопрос перед международной общественностью, нам придётся с этим смириться. Главное — сделать столицу Рейха свободной от евреев.
В пропагандистском докладе 25 октября, помимо сообщений иностранной прессы, Геббельс рассматривал вопрос о том, как можно обеспечить полную изоляцию евреев от немецкого народа:
«Нецелесообразно издавать общее постановление, обязывающее евреев уступать места в общественном транспорте; задача партии — воспитывать в людях такт и сочувствие. Кроме того, в метро и других видах транспорта следует разместить плакаты, на которых, не упоминая о местах, будет написано: «Евреи — наше несчастье. Они хотели этой войны, чтобы уничтожить Германию. Товарищи немцы, никогда не забывайте об этом!» Это создаст почву для возможных инцидентов, на которые можно будет ссылаться при необходимости».
На министерском совещании 26 октября Геббельс отдал приказ об усилении антиеврейской пропаганды. 138 В своей дневниковой записи от 28 октября 1941 года он также прокомментировал предстоящие депортации. В отличие от пропагандистского сообщения, он ясно дал понять, что, согласно докладам о моральном состоянии, население испытывало довольно сильные опасения по поводу депортаций, что подтверждается и другими источниками.
Так, в октябре 1941 года пропагандист Геббельс столкнулся с
Почти неразрешимая дилемма. С одной стороны, депортации не должны были фигурировать в немецкой пропаганде; с другой стороны, эта тема обсуждалась за рубежом настолько широко, что министерству пришлось отреагировать. Более того, информация о депортациях была широко распространена среди немецкого населения, вызывала в целом негативную реакцию и грозила усугубить и без того критическое моральное положение.
Геббельс решил начать в конце октября новую антисемитскую кампанию, не упоминая о депортациях из Германии. Эта кампания вновь была направлена против предполагаемого доминирующего влияния евреев в Советском Союзе, США и Великобритании и была призвана доказать существование всемирного еврейского заговора.139 Однако прелюдией послужило другое событие: письмо главы румынского государства Иона Антонеску Вильгельму Фильдерману, главному представителю евреев в этой стране, в котором он решительно отверг жалобы последнего на депортацию бессарабских евреев в Транснистрию, получило широкое освещение в прессе. Прессе было поручено привлечь внимание к этому письму и депортациям из Бессарабии, а также напомнить о пророчестве Гитлера от января 1939 года , в котором он предсказал «уничтожение еврейской расы в Европе» в случае мировой войны.140
Газета Völkischer Beobachter сообщила 27 октября под заголовком:
«Они сами вырыли себе могилу! Еврейские поджигатели войны решили судьбу еврейства».
По указанию министра пропаганды статья включала полную цитату из речи Гитлера от 30 января 1939 года и добавляла: «То, что фюрер пророчески возвестил тогда, теперь стало реальностью. Война возмездия Германии, развязанная евреями, теперь обратилась против самих евреев. Евреи должны следовать по пути, который они сами себе приготовили».
себя».141
Однако во время этой кампании Геббельсу пришлось столкнуться с другим, ещё более важным фактором, влияющим на моральный дух: в конце октября 1941 года вся военная обстановка коренным образом изменилась. Изменение погоды сделало крупные операции невозможными. «Крупное наступление, которое было запланировано, — отметил Геббельс 31 октября, — на время приостановлено ». 142 В результате Геббельсу пришлось внести серьёзные изменения в военную пропаганду. С начала войны и до конца лета 1941 года она действовала в контексте крупных военных успехов вермахта; бремя, налагаемое на население, ограничивалось короткими «молниеносными войнами». Но теперь стало ясно, что запланированный победный марш против Советского Союза превращается в затяжную войну. В результате пропаганда была вынуждена претерпеть фундаментальные изменения.