Своим заявлением, широко растиражированным немецкой пропагандой, Геббельс ясно дал понять, что режим не намерен терпеть ни выражения неодобрения своей официальной «еврейской политики», ни жестов солидарности. Отныне существовали чёткие правила поведения населения по отношению к евреям, правила, которые необходимо было соблюдать. Более того, Геббельс также использовал мощную антисемитскую пропагандистскую кампанию партии, чтобы эти инструкции по поведению по отношению к евреям распространились до самых отдалённых уголков Рейха и эффективно применялись в повседневной жизни.21
В соответствии с договорённостью, достигнутой во время визита в Главное командование сухопутных войск в октябре, в пяти крупных городах были спешно подготовлены выставки зимней одежды и снаряжения для армии, чтобы заручиться поддержкой населения в зимней войне. Однако открытие сначала отложили, а в итоге и вовсе отменили. 22 В ноябре стало ясно, что дальнейшее упоминание этой темы неуместно: войска ещё не получили зимнее обмундирование.
В начале декабря немецкое наступление в России застопорилось. В экстремальных климатических условиях, без достаточного зимнего обмундирования и снаряжения, немецкие войска были вынуждены приостановить наступление на Москву и, в частности, отвести линию фронта на юг. В начале декабря Геббельс узнал, что, хотя зимнее обмундирование для войск имелось, из-за транспортных трудностей оно не могло быть доставлено войскам до конца января. 23 Он был вынужден «ввиду военной обстановки» отдать «нашим пропагандистским органам приказ проявлять сдержанность». 24 С другой стороны, Геббельс видел в этих негативных военных событиях подтверждение линии, которую он проводил месяцами в отношении
необходимо проводить «более жёсткую» внутреннюю политику. 25 Отсюда его рекомендации на министерском брифинге о том, что им следует «говорить всё как есть и […] сказать: «Мы не хотели этой войны; не говорите так много и привыкайте к этому!» 26
OceanofPDF.com
ОБЪЯВЛЕНИЕ ВОЙНЫ СОЕДИНЕННЫМ ШТАТАМ
8 декабря развивающийся кризис был омрачен событием, которое стало полной неожиданностью для германского правительства: нападением Японии на американский флот в Перл-Харборе и последовавшим за этим распространением войны на Тихий океан. 27
Геббельс считал, что «произошёл полный сдвиг в мировой ситуации». Соединённые Штаты «теперь вряд ли будут в состоянии перебросить значительные объёмы материальных средств в Англию или Советский Союз; в последующие месяцы они сами в них нуждаются». Что касается внутренней политики, то и здесь он видел только преимущества: «Вся страна вздохнула с облегчением. Психологический страх перед возможным
Начало войны между США и Германией прекратилось».28
9 декабря Геббельс имел возможность обсудить новую ситуацию с Гитлером. 29 Хотя Гитлер сказал ему, по крайней мере, двумя неделями ранее, что, по его мнению, Япония будет активно участвовать в войне в обозримом будущем (Геббельс не согласился), 30 теперь, сказал он Геббельсу, он был «совершенно удивлен» началом военных действий.
«и сначала, как и я, не хотел в это верить». В этот раз Гитлер сообщил ему, что хочет использовать свою речь в Рейхстаге, запланированную на 11 декабря, чтобы объявить об объявлении Германией войны Соединённым Штатам.
Геббельс также присутствовал на этом заседании Рейхстага. 31 Когда в ходе своей речи Гитлер настойчиво напомнил «родине» о её военных обязанностях, Геббельс с удовлетворением отметил, что это «очень соответствует линии, которой я следовал в немецкой пропаганде в течение недель, если не месяцев». 32
На следующий день во второй половине дня Гитлер выступил перед лидерами рейха и гауляйтерами, собравшимися в рейхсканцелярии.
Запись в дневнике Геббельса, посвященная этой речи, не имеющая других источников, занимает шесть страниц. 33 Гитлер начал с рассказа о ситуации
порождённой войной с Соединёнными Штатами. Доклад Геббельса показывает, как Гитлеру удалось в данном случае представить в позитивном свете продление войны, которое, оглядываясь назад, кажется решающим шагом на пути к его падению: «Теперь конфликт в Восточной Азии — это для нас удача. […] Если бы мы объявили войну Соединённым Штатам без конфликта в Восточной Азии в качестве компенсации, немецкому народу было бы трудно это принять. Теперь же все воспринимают такое развитие событий как должное».