В 1942 году Геббельс рассматривал целый ряд фильмов, которые соответствовали критериям «дешевые, развлекательные, остроумные» — его комментарий к фильму «Моя» Фрау Тереза (Моя жена Тереза)77 — как успешный результат его изменений. 78 Подводя итог реформам, которые он ввел в начале марта, он отметил: «В этот период крайней напряженности кино и радио должны дать людям возможность расслабиться. […] Мы должны держать их в хорошем настроении
настроение».79
OceanofPDF.com
«ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ ЕВРЕЙСКОГО ВОПРОСА»
В феврале Гитлер заявил Геббельсу в связи с предстоящим разгромом большевизма, что он полон решимости «безжалостно расправиться с евреями в Европе»: «Евреи заслужили ту катастрофу, которую они сейчас переживают. Наряду с уничтожением наших врагов они теперь испытают и своё собственное уничтожение». Постепенное улучшение военной обстановки весной, особенно на Восточном фронте, открывало перспективу реализации этой цели в самом ближайшем будущем.
1 марта Геббельс обсуждал предстоящую дальнейшую «эвакуацию» берлинских евреев на своём министерском совещании. Он поручил Хинкелю связаться с ответственными ведомствами, и в конце марта депортации из Берлина, прерванные из-за зимней погоды, действительно возобновились. В то же время Геббельс долго обсуждал со своими сотрудниками вопрос о выдаче трудоспособным евреям специальных разрешений на пользование берлинскими трамваями. Необходимо было любой ценой не допустить, чтобы они «стояли в трамваях в поисках сочувствия». 80 Особый интерес Геббельса к подобным деталям показывает, насколько он был озабочен тем, чтобы евреи, всё ещё проживавшие в Германии, как можно скорее исчезли из общественной жизни Третьего рейха.
6 марта Геббельс зачитал «подробный меморандум, подготовленный СД
и полицией об окончательном решении еврейского вопроса». Это, очевидно, была одна из тридцати копий протокола совещания, состоявшегося 20 января в гостевом доме СС на Большом Ванзее; государственный секретарь Геббельса, Леопольд Гуттерер, был приглашен на совещание, но не смог присутствовать. Геббельс отметил несколько моментов, которые казались ему жизненно важными: «Еврейский вопрос должен быть решен в общеевропейском контексте. Евреев все еще более 11 миллионов. Позже их сначала нужно будет сконцентрировать на востоке, а затем, после войны, возможно, отправить на какой-нибудь остров, возможно, на Мадагаскар. В любом случае, в Европе не будет мира, пока евреи не будут исключены из европейского
территорией». Но что же должно было произойти «с полуевреями […] с теми, кто состоит в родстве с евреями, в родстве с евреями по браку или в браке с евреями?» «При решении этой проблемы» «несомненно, возникнет немало личных трагедий», но это было «неизбежно». И, словно для того, чтобы развеять оставшиеся сомнения, вызванные последствиями «окончательного решения», он продолжил:
«У последующих поколений не будет для этого ни стремления, ни инстинкта, поэтому хорошо, что мы настроены радикально и решительно». 81
Фактически, систематические убийства, проводившиеся в оккупированной Польше, уже начались к этому времени. В начале декабря в Хелмно, на аннексированной территории Вартегау, была создана база для газовых фургонов, которые использовались для уничтожения евреев окрестностей. Осенью руководитель СС и полиции округа Одило Глобочник начал строительство лагеря смерти с газовыми камерами в Беллеце, в Люблинском округе Генерал-губернаторства; с 17 марта там начали уничтожать евреев округа. 82
Геббельс был уведомлен об этой акции, проводившейся в строгой секретности, всего через несколько дней после её начала. 27 марта в его дневнике есть подробная запись об этом: «Евреев сейчас депортируют на восток из Генерал-губернаторства, начиная с Люблина. Здесь применяется довольно варварская процедура, которую не стоит описывать подробно, и от самих евреев мало что осталось. В целом, можно установить, что 60 процентов из них должны быть ликвидированы, в то время как только 40…
Проценты могут быть пущены в дело». Запись продолжается оправданием программы убийств; очевидно, что Геббельс предавался этим размышлениям, чтобы преодолеть определённые сомнения: «Над евреями совершается варварский, но совершенно заслуженный суд. Пророчество, которое фюрер дал им по пути, чтобы развязать новую мировую войну, начинает сбываться самым ужасным образом. В этих вопросах не должно быть никакой сентиментальности. Если бы мы не отразили их, евреи уничтожили бы нас. […] Никакое другое правительство и никакой другой режим не смогли бы найти в себе силы решить этот вопрос в целом. И здесь фюрер — непоколебимый поборник и сторонник радикального решения, которого требует ситуация и которое поэтому представляется неизбежным». Гетто в Генерал-губернаторстве, которые «стали свободными», были «заполнены евреями, депортированными