Чтобы укрепить свои позиции, Геббельс развернул пропагандистскую кампанию, стремясь оказать давление на колеблющихся коллег и заполнить пропагандистский вакуум, грозивший образоваться ввиду продолжающегося молчания Гитлера перед лицом нарастающего кризиса. 17 января он опубликовал в газете « Дас Райх» важную статью , которую озаглавил «Тотальная война». Его главный тезис звучал так: «Чем радикальнее и тотальнее мы будем вести войну, тем быстрее мы придём к победному завершению». «Определённая небольшая часть нашего народа», похоже, не была этим обеспокоена, поэтому он
должным образом атакованы «бездельники», «бездельники» и «тунеядцы».71
На следующей неделе он продолжал давить и изложил свою точку зрения в другой статье под названием «Видимость войны». «Если смотреть со стороны, то, как ведётся война на внутреннем фронте, на первый взгляд не создаёт впечатления, что это вопрос жизни и смерти». Так что же делать? Конечно, было правильно «сохранить наши
культурная жизнь». Но магазины, в которых больше нечего было купить, бары, изысканные рестораны и так далее пришлось закрыть. 72
Указ фюрера о всеобъемлющем развертывании людей и
13 января Гитлер окончательно подписал документ «Женщины для задач обороны Рейха».
Предполагалось, как и желал Геббельс, очистить рынок труда, чтобы высвободить как можно больше рабочей силы для использования в военной промышленности и вермахте. Для этого предполагалось пересмотреть все освобождения от военной службы, зарегистрировать всех, кто ещё не работал, и закрыть все предприятия, не занятые в военной промышленности.
выключить.73
Гитлер поручил координацию этих мер «Комитету трёх». Геббельс изначально предполагал, что станет членом этого комитета, но затем ему пришлось согласиться на то, что Кейтель станет его третьим членом, помимо Бормана и Ламмерса. 74 Однако в указе говорилось, что эти трое должны поддерживать с ним «тесный контакт». Сразу после подписания указа Геббельс уже отмечал негативную реакцию: «Определённые круги делают всё возможное, чтобы исключить меня из узкого круга советников. […] Я очень обеспокоен тем, что Ламмерс и Кейтель, в частности, попытаются смягчить радикальные решения». 75
2 января состоялось заседание «Комитета четырёх», как его теперь называл Геббельс, на которое были вызваны также некоторые эксперты, а также Заукель и Функ. Геббельс воспользовался этой возможностью, чтобы разъяснить свою позицию по отношению к комитету: «Меня считают и признают движущей силой всего этого, и в любом случае все мои предложения по новым указам или изменению старых принимаются без возражений». В конце заседания, что касается трудовой повинности для женщин, он считал, что добился своего, несмотря на «все бюрократические препятствия и возражения», хотя вскоре это оказалось иллюзией. 76
Чем больше общественное настроение зависело от ухудшающейся военной обстановки, тем более насущной Геббельс считал необходимость принятия радикальных мер для ускорения военных действий . 77 Основное беспокойство было сосредоточено на ситуации на Восточном фронте и, в частности, на судьбе 6-й армии. 16 января
режим счел необходимым объявить, что он окружен в Сталинграде, но
После этого пропаганда на удивление мало говорила о судьбе причастных. 78
Геббельс теперь надеялся, что массовая публичная кампания за «тотальную войну»
Начатая в этой ситуации кампания должна была принести облегчение, отвлечь внимание и стать своего рода трудотерапией, одновременно расширив возможности режима для манёвра. Мобилизация для «тотальной войны» была направлена на укрепление власти партии и государства и расширение их контроля над населением. Образцом для подражания послужила прошлогодняя акция по сбору шерстяной одежды, но на этот раз кампания должна была принять ещё более масштабные масштабы.79 Была надежда, что население, полностью погружённое в суровые реалии внутреннего фронта, проявит твёрдую «выдержку», отодвинув кризисы в общественном «настроении» на второй план.
«Мы должны постепенно смириться, — отметил Геббельс 21 января, имея в виду Сталинград, — с необходимостью информировать немецкий народ о ситуации там». На самом деле это должно было произойти давно, но Гитлер всегда был против. Геббельс, однако, считал, что, откровенно рассказав народу о ситуации в Сталинграде, он сможет ещё крепче связать его с режимом. Он хотел использовать поражение под Сталинградом для проведения своей политики тотальной войны.