Записи в дневнике Геббельса отражают его растущую беспомощность, даже отчаяние в сложившейся ситуации. «В конце концов, в какой-то момент фронт всё же удастся удержать», – отметил он 9 июля. «Если так пойдёт и дальше, Советы очень скоро окажутся на нашей границе в Восточной Пруссии. Я всё время в отчаянии спрашиваю себя, что фюрер предпринимает в этой связи». В то же время, в свете этих событий, его терзала несколько мрачная мысль: «Я могу лишь надеяться, что если Советы действительно выйдут на границы нашего Рейха, то наконец-то начнётся тотальная война. Почему это ещё не происходит, мне совершенно непонятно». Иногда он даже начинал сомневаться в лидерских способностях Гитлера. «Сейчас фюрер ведёт очень рискованную игру. Было бы замечательно, если бы он выиграл, потому что тогда мы спасли бы Прибалтику и Балтийское море, но было бы ужасно, если бы он проиграл». 30
Геббельс испытал некоторое облегчение, когда в середине июля узнал, что спустя почти четыре месяца Гитлер вернулся из Оберзальцберга в Волчье логово в Восточной Пруссии.31
Учитывая плохие новости, поступавшие со всех фронтов, а также нежелание Гитлера ни объявить тотальную войну, ни искать политического решения этой войны, Геббельс решил полностью сосредоточить пропаганду на теме возмездия. Хотя ему пришлось признать, что до сих пор это было довольно контрпродуктивно для немецкого населения, теперь он надеялся, что новая кампания с применением «Фау» сможет преодолеть этот кризис.
промежуток времени до появления оружия «Фау-2». На совещании 22 июня Гитлер сообщил ему, что «Фау-2» будет развёрнута в августе, и хотя она «не окажет немедленного решающего влияния на ход войны», она «приблизит принятие решения». 32 Более того, написав «возмездие — наше оружие номер один», 33 он имел в виду, что на тот момент не было других альтернатив ни с точки зрения пропаганды, ни с точки зрения политики.
Так, в начале июля Геббельс поручил средствам массовой информации «еще больше, чем прежде, подчеркнуть карательный характер наших действий».
оружие». 34 Он считал речь Черчилля, произнесенную в британском парламенте 6 июля 1944 года относительно последствий применения оружия «Фау», просто попыткой преуменьшить их значение и с удовлетворением отметил, что эвакуация женщин и детей из Лондона возобновилась. 35
23 июля в статье в газете «Дас Райх» , посвящённой «Вопросу возмездия», Геббельс заявил, что оно «не подходит к концу, а только начинается». Но он подчеркнул, что в конечном счёте технологическое превосходство имеет решающее значение только тогда, когда оно связано с более высоким «моральным духом». 36 В своей транслировавшейся 26 июля речи Геббельс попытался поддержать надежды людей на решающее воздействие новой технологии, объявив о дальнейших V
Оружие. Они «не только догнали противника, но и перегнали его». И чтобы подчеркнуть это, он добавил личный опыт:
«Недавно я увидел немецкое оружие, и, глядя на него, мое сердце не только забилось чаще, но на мгновение и вовсе остановилось». 37
OceanofPDF.com
ПОДГОТОВКА К «ТОТАЛЬНОЙ ВОЙНЕ»
Однако Геббельс прекрасно понимал, что одной лишь пропаганды возмездия будет недостаточно для изменения общественных настроений. Как и годом ранее, вновь провозглашая «тотальную войну», он рассчитывал подать сигнал к мобилизации всего населения и тем самым подготовить общественную сферу Третьего рейха к тяжёлым условиям военного времени.
В середине июля он интерпретировал в целом весьма пессимистичные сообщения об общественных настроениях как «призыв к тотальной войне», который он связывал прежде всего со своей речью во Бреслау 7 июля, а также со своими последними газетными статьями. 38 Как и годом ранее, в борьбе за ужесточение мер «тотальной войны» Геббельс обратился за поддержкой к министру вооружений Шпееру. Вечером 10 июля у него состоялась продолжительная беседа со Шпеером. После беседы он отметил, что министр вооружений также считает, что «немецкий народ способен дать ещё несколько миллионов рабочих и солдат». 39 Шпеер и Геббельс договорились направить Гитлеру меморандум.
На следующий день Шпеер передал Геббельсу меморандум, который он уже представил Гитлеру 30 июня, и в котором он описал катастрофические последствия налетов союзной авиации на немецкую гидрогенизацию.
заводы.40 12 июля Шпеер показал Геббельсу ещё один меморандум, который в тот же день отправил Гитлеру. В нём он просил Гитлера «провести полную мобилизацию немецкого народа для нашей борьбы». Это должно было быть достигнуто путём закрытия предприятий, мобилизации женского труда, сокращения административного персонала, а также проверки баз вермахта на предмет излишков личного состава. Реализация этих мер не должна быть оставлена на усмотрение администрации, бизнеса или вермахта, а должна быть поручена «личностям».41 20 июля Шпеер пошёл ещё дальше и, используя конкретные цифры, указал на «полное несоответствие между численностью людей, продуктивно работающих на тыл, и тех, кто непроизводителен, поскольку они просто необходимы для поддержания уровня жизни и управления».