— Но мне кажется, что астрология уже начала привлекать внимание широкой публики, — заметил де Герми. — Какие-то два астролога печатают гороскопы на четвертой странице газет, рядом с объявлениями о новых лекарственных средствах.
— Позор! Они не освоили даже азов этой науки. Обычные мошенники, выколачивающие деньги. Тут даже не о чем и говорить. Теперь только в Англии и в Америке умеют составлять гороскопы по всем правилам.
— Боюсь, — откликнулся де Герми, — что не только эти лжеастрологи, но также и большинство теософов, оккультистов и толкователей каббалы, расплодившихся в наше время, знает ничтожно мало. Те, с кем я лично знаком, поразительно невежественны и глупы.
— Истинная правда, господа! По большей части это неудавшиеся писаки или же юноши, старающиеся угодить вкусам публики, уставшей от позитивизма. Они заимствуют куски у Элифаса Леви, подворовывают что-то у Фабра д’Оливэ и стряпают свои опусы, что-то невнятное, что они сами не в состоянии толком понять. Весьма жалкое зрелище!
— А ведь тем самым они компрометируют эти науки, выхолащивают их, — вставил Дюрталь.
— К сожалению, — сказал де Герми, — среди них есть не только простофили и глупцы, но и откровенные шарлатаны и хвастуны.
— Например, Пеладан! Кто не слышал этого имени! Этакий игрок в бильбоке! — воскликнул Дюрталь.
— О! уж этот…
— Все эти господа, — заговорил Гевэнгей, — не способны ни к какой практической деятельности. В нашем веке только один человек проник в тайны мистики, не будучи при этом ни святым, ни сатанистом. Это Уильям Крукс.
Дюрталь усомнился в том, что видения, о которых поведал этот англичанин, действительно имели место, и заявил, что ни одна теория не может их объяснить. Гевэнгей взвился:
— Нет, позвольте, существует множество теорий, и, осмелюсь утверждать, все они вполне определенно и ясно дают ответ на этот вопрос. Или видения — это флюиды, исходящие от медиума в состоянии транса и смешивающиеся с флюидами других присутствующих, или же вокруг нас существуют некие бестелесные создания, их можно назвать элементоидами, которые материализуются при некоторых условиях. Есть еще одно мнение, вот уж чистый идеализм, что это вернувшиеся на землю души умерших.
— Все это мне известно, — кивнул Дюрталь, — и внушает ужас. Индусы считают, что существует перевоплощение душ. По их мнению, бесплотные души блуждают по земле до тех пор, пока не воплощаются в новом теле, и так, постепенно, с каждым следующим превращением достигают абсолютной чистоты. Мне же кажется, что одной жизни вполне достаточно. Я предпочитаю небытие, пустоту всем этим метаморфозам, это выглядит более утешительно. Что же касается призывания душ умерших, то одна мысль о том, что какой-нибудь плотник может заставить души Гюго, Бодлера, Бальзака беседовать с ним, приводит меня в неистовство. Нет, как ни гнусен материализм, все-таки до такой мерзости он не опускается.
— Спиритизм — это та же некромантия, проклятая церковью, — произнес Карекс.
Гевэнгей снова бросил взгляд на кольца и допил вино.
— Но вы не можете отрицать, что все эти теории правдоподобны, — сказал он. — Особенно теория элементоидов. Пространство населено микробами, так почему бы ему не изобиловать также добрыми и злыми духами? В воде, в уксусе плодятся организмы, это хорошо видно под микроскопом. Почему же в воздухе не могут существовать наряду с другими элементами некие существа, эмбрионы, которые недоступны зрению человека, даже обостренному при помощи разных приспособлений?
— А ведь коты часто вглядываются с любопытством в пустоту и следят глазами за чем-то, невидимым для нас, — неожиданно вмешалась мадам Карекс.
— Нет, спасибо, — Гевэнгей отказался от салата из одуванчиков с яйцами, предложенного де Герми.
— Друзья мои, — сказал звонарь, — вы забыли еще об одной теории. Церковь приписывает Сатане подобные необъяснимые факты. Католицизм издавна сталкивается с этой проблемой. Вовсе не обязательно ссылаться на якобы первую манифестацию духа, которая произошла, насколько я помню, в Америке в 1847 году в семье Фокс. Призраки умерших являются испокон веков. Святой Августин вынужден был послать священника в епархию Гиппон, где приходили время от времени в движение различные предметы, мебель, ведь, согласитесь, это сильно смахивает на спиритизм. И во времена Теодориха некий святой избавил один дом от нашествия душ усопших. Существуют только два града, град божественный и град Сатаны. И поскольку Бог вне подозрений, то следует признать, что оккультисты и спириты, хотят они того или нет, в какой-то степени служат дьяволу.