Однако Давос, который в прошлой жизни окончил Университет политологии и права, знает, что в Римской Республике, которая известна как «Сын Закона», закон и традиции ограничивают чрезмерное поведение чиновников.
Даже если будет много беспорядков, в стране не будет больших потрясений. Цезарь, перешедший Рубикон, не позволил армии войти в Рим, потому что такова была традиция.
Марк Антоний, который души не чаял в Клеопатре, не согласился на ее просьбу объединить Иудейское царство с Египтом, потому что долг каждого римского гражданина — не навредить интересам Рима.
Находившийся у власти Октавиан не стал сразу превращать Римскую республику в империю, потому что по глубоко укоренившейся традиции центром власти в Риме был сенат и комиции, и он мог лишь медленно, в течение десятилетий, менять римскую конституцию.
А начальник стражи из государственных интересов убил того, кого охранял с детства, радикального римского императора Калигулу. В результате установилась дурная традиция частых убийств римских императоров их гвардейцами.
Все бы ничего, если бы Давос был только лидером, заботящимся лишь о сиюминутных интересах и ищущим сиюминутных удовольствий, но его амбиции не ограничивались маленькой Амендоларой.
Совет Архита разбудил его, как внезапный удар по голове.
Действия наемников должны не только учитывать чувства жителей Амендолары, но и быть благоприятными для его будущего правления. Учитывая, что наемники — чужаки, этот акт грабежа, пустив корни в Магна-Грации, вызовет явно нежелательные чувства у окружающих городов-государств, и они будут легко изолированы.
Давос решил изменить свой прежний подход, заключавшийся в нетерпеливом ожидании быстрого успеха и мгновенной выгоды. В то же время ему необходимо будет изменить и свое поведение после этого. И вот он начал думать с точки зрения настоящего грека.
«Архит, спасибо, что напомнил мне!». — Благодаря Архиту, Давос решил немедленно воплотить одну из своих идей в жизнь: «Я слышал, что ситуация с пифагорейскими школами в Магна-Греции не очень хорошая».
Когда Архит услышал это, выражение его лица стало тусклым и сложным: «Да. Многие люди в городах-государствах Магна-Греции не согласны с идеей нашей школы. Они подавляли идею нашей школы. Они подавляли наших членов различными способами, так что большинству наших учеников пришлось покинуть Магна-Грацию и вернуться в материковую Грецию. Теперь только Таранто является единственным, кто терпимо относится к нашей школе».
«Я согласен с вашей школой и её поговоркой 'Всё есть число'. Я думаю, что если использовать «число» в управлении городом-государством, то оно будет более продуманным и эффективным. Я также согласен с тем, что ваша школа поощряет самоконтроль, воздержание, чистоту и послушание. В то же время вы смело нарушаете обычаи этого мира, позволяя женщинам принимать участие в учебе, что является еще большим новаторством!».
Затем Давос искренне добавил: «Если наемники станут хозяевами Амендолары. Я обязательно приглашу сюда членов пифагорейской школы, чтобы они обучали студентов, создавали школы и получали финансирование от города-государства».
Причина, по которой Архит так откровенно рассказал о нынешнем положении пифагорейской школы, заключалась в том, что пифагорейская школа известна в Магна-Греции, и до этого Давос также высказывался в ее пользу. Однако он не ожидал, что Давос настолько любит школу, что достиг такого уровня, и некоторое время не мог ответить: «То, что ты говоришь, правда?».
«Должен ли я присягнуть богам, чтобы доказать, что не вру?».
«От имени школы я благодарен тебе за поддержку! Я расскажу членам школы о твоем предложении как можно скорее!». — взволнованно сказал Архит.
***
Геракл против немейского льва;
Глава 97
Корнелий был взволнован и встревожен, когда солдаты вели его в ратушу.
С тех пор как луканцы оккупировали Амендолару, жизнь Корнелия последние шесть месяцев была сущим адом.
Днем они выходили пасти животных, рубить деревья и перевозить грузы под присмотром луканцев. Если они отлынивали от работы, то самым легким наказанием была ругань, а в худшем случае — порка или лишение еды.