«Багул прав! Когда мы были в Персии, мы часто сталкивались с подобными трудностями, проходя через горы Армении, и какими бы храбрыми ни были наши гоплиты, они ничего не могли сделать». — тут же сказал Алексий, а затем государственные деятели, бывшие наемниками, один за другим согласились со словами Багула.
Государственные деятели, имеющие наибольший боевой опыт, не испытывали оптимизма по поводу сражений в горах, что заставило Протесилая почувствовать себя немного пристыженным. Однако он смог признать свои ошибки и со стыдом сказал: «Кажется, я немного переоценил силы, гордясь нашими последовательными победами, которые мы одержали некоторое время назад».
Государственные деятели, согласившиеся принять условия племен Грументума, также склонили головы в стыде. В прошлом война была болезненной для Турии и Амендолары. Однако после прихода Давоса он заставил их думать, что победа дается легко, и внушил им иллюзию, что солдаты Теонии непобедимы! И поэтому они стали становиться несколько высокомерными.
Однако Давос не потерял осторожности. Он отчетливо помнил, что когда Рим начал завоевывать Италию в истории, самым большим препятствием, с которым они столкнулись, были не греческие города-государства на побережье и не свирепые галльские племена на севере, а самниты в горной местности в центральной Италии. Когда римская тяжелая пехота, доминировавшая на равнине, атаковала самнитов в горной местности, те практически не смогли сделать и шага. Битва продолжалась несколько десятилетий, римляне потерпели несколько поражений и были вынуждены униженно искать мира. Давос, естественно, не хочет повторять ошибки Рима.
«Значит, мы не собираемся нападать на Луканию? Архонт, не забывайте, что вы обещали нам оккупировать Луканию». — Один человек встал и обратился к Давосу с вопросом.
Это был Поллукс.
Куногелата, Беркс и остальные нахмурились, а Капус и Аминтас расстроились еще больше, но Давос остался невозмутим: «То, что мы не собираемся нападать на Луканию, не означает, что мы собираемся отказаться от нее. Когда Потенция и Пиксус вступают в войну, больше всего страдают маленькие племена, разбросанные по землям возле Грументума, и простые люди в городе. Гемон рассказал мне, что луканцы, бежавшие в Нерулум, говорили, что и Пиксус, и Потенция грабили их скот, овец и имущество и даже заставляли их быть авангардом».
«Действительно, архонт. Когда эти люди пришли в Нерулум, они увидели, что луканцы, ставшие гражданами Теонии, очень богаты, и стали так завидовать! И теперь они жаждут восстановить мир в Грумунтуме, чтобы они могли продолжать жить спокойной жизнью под защитой могущественной силы». —Гемон торжественно заявил: «И мы единственные, кто может помочь им осуществить их желание!».
«Поэтому тебе следует послать больше своих людей, чтобы они провели больше мероприятий возле Грументума, желательно, если они смогут проникнуть в город, чтобы эти луканцы, пострадавшие от войны, смогли понять все это». — продолжал Давос.
Гемон кивнул в знак согласия.
«Багул, когда ты вернешься, скажи Сесте, чтобы она собрала всех молодых луканцев в Нерулуме и начала проводить обучение в соответствии с изначальным боевым искусством луканцев. Однако лучше следовать нынешней организации войск, так как она будет более дисциплинированной. Кроме того, мы должны держать это в секрете и не позволить врагу на севере узнать об этом».
Слова Давоса взволновали Багула: «Когда мы нападем?».
«Подождем немного». — произнес Давос, затем оглядел собравшихся и сказал: «Пусть лучше Потенция и Гарагузо станут вассалами Теонии, чем Грументум выйдет из-под нашего контроля! Положение города Грументум очень важно, так как он контролирует доступ к северу, востоку и западу Италии, поэтому он должен быть полностью под контролем самой Теонии».
***
Силы Кротона только что прибыли в Сциллий и продолжали двигаться на юг, соединившись с небольшим количеством подкреплений из Терины и Сциллия. Кротонский флот, с другой стороны, плыл на юг, мимо Сциллетиума и почти вплотную подошел к морю у Каулонии.
В это время самый передовой разведывательный корабль передал сообщение: «Впереди флот Локри!».