Тарантинский разведчик ускакал прочь.
Давос только посмотрел на молчаливого Умакаса, который стоял рядом с ним, и напомнил ему еще раз: «Мессапийцы соблазняют нас идти к Анленским холмам, поэтому мы не должны идти».
Умакас нахмурился и промолчал.
Давос больше ничего не говорил. Затем он повернулся и шепнул герольду — Толмидесу: «Скажи офицерам, чтобы ускорили марш и скорее ушли из этого опасного места».
Все наемники под предводительством Ксантикла теперь стали подготовленными гражданами из-за своих неоднократных военных достижений. Филесий, военный начальник, включил их всех в состав вакантных 1-го и 2-го легионов, а Ксантикл стал старшим центурионом 6-й бригады первого легиона. Для подготовительного гражданина это была высокая должность, но большинство центурионов и старших центурионов в армии — члены персидской экспедиционной армии, поэтому они считали, что положение Ксантикла ниже. В конце концов, он был одним из пяти лидеров. Поэтому, как только он станет официальным гражданином, его быстро повысят.
С другой стороны, Толмидес и раньше имел репутацию «первого глашатая» в наемных войсках, а его умение наладить отношения со всеми сторонами, своевременно и точно отдавать приказы и заставить даже самых несговорчивых офицеров отряда принять и выполнить их, позволило ему завоевать доверие вождей.
***
Глава 283
Поскольку Асистес был занят делами местного правительства, Давос остался без подходящего глашатая. А по мере расширения войны и увеличения числа людей Давос стал перегружен сложностью ситуации и остро нуждался в помощи, и Толмидес, несомненно, был подходящей кандидатурой. Поэтому Давос сначала назначил его исполняющим обязанности герольда, намереваясь постепенно создать команду сотрудников, которые будут помогать ему в решении военных вопросов экспедиции.
***
Вместо того чтобы немедленно вернуться на Анленские холмы, тарантинский разведчик отправился к тарантинской армии и в более преувеличенном виде доложил Диаомиласу о ситуации.
Прежде чем Диаомилас успел ответить, солдаты вокруг него начали кричать: «Мы не можем игнорировать мессапийцев, вырезающих наши семьи и сжигающих наши поля! Эти чужаки делают вид, что ничего не знают, ведь пострадал не их город!».
«Верно! Мы не можем подчиняться приказам чужаков! Мы сами пойдем сражаться с мессапийцами и отомстим за наших близких!».
«Идите в Анленские горы и преследуйте мессапийцев, убейте их!».
***
Рев солдат постепенно заставил тарантийских солдат узнать о ситуации, и этот коллективный фанатизм заразил каждого тарантийского солдата, что в свою очередь усилило суматоху в армии и, в свою очередь, вышло из-под контроля.
Диаомилас тоже был заражен, но он все еще мог думать. После избрания архонтом он сам способствовал войне против мессапийцев, но теперь, когда война нанесла серьезный урон Таранто, однако из-за критической военной ситуации у тарантинцев все еще не было времени разобраться с тем, кто виноват в этом беспорядке. Теперь, перед лицом кипящего общественного мнения, если он по-прежнему будет игнорировать его, то даже если они вернут Бриндизи, разгневанные горожане изгонят его из города-государства и оставят терпеть унижения всю жизнь!
Диаомилас заставил себя забыть страх, который Давос оставил в его сердце, когда вышел из себя. Оглядев армию с кипящим боевым духом, он наконец решился: «Прикажите всей армии повернуть налево и поспешить к холмам Анлен!».
Солдаты разразились радостными криками и тут же начали движение.
Когда армия тарантинов ушла, первыми их заметили люди из Метапонтума, которые были перед ними, что встревожило Тауделеса, и он немедленно послал кого-то сообщить об этом Давосу.
«Сволочь! Чертов ублюдок!». — Услышав об этом, Давос потерял контроль над своими эмоциями, ведь его худший страх сбылся.
Успокоившись, он повернулся к другому архонту Таранто, который молчал, и сказал: «Лорд Умакас, ситуация не терпит отлагательств. Мне нужно, чтобы ты отговорил Диаомиласа и заставил немедленно вернуться вместе со своими войсками!».
Умакас покачал головой: «Я знаю Диаомиласа. Он упрям, как скала, и раз уж он решил ослушаться твоего приказа, то уговорить его вернуться невозможно».
Давос посмотрел на него во все глаза и сказал в гневе: «Хочешь сказать, что не пойдешь?!».