После того как Ксенофонт вышел из шатра, туда вошел Архидам, адъютант Агесилая, который также был его сыном. После этого он с удивлением узнал о решении отца: «Отец, ты действительно поставил афинянина командовать нашим центром?».
«Ну и что с того, что он афинянин?!». — Агесилай сказал громко, так, чтобы слышали стражники за пределами шатра: «Ксенофонт — мой верный друг! А я всегда доверял своим друзьям. Кроме того, Ксенофонт — очень талантливый человек, и он заслуживает моего доверия!».
В этот момент Агесилай кое-что вспомнил. Он вздохнул и сказал сыну: «Ты должен понимать, что Спарта уже упустила Давоса, который очень рекомендовал Хейрисоф. И теперь, союз городов-государств Теонии, который основал молодой человек, стал огромной проблемой для Дионисия всего за несколько коротких лет».
***
На следующий день в Коронее обе стороны встали в строй.
Агесилай возглавил основные силы спартанцев, сформировав левый фланг, и выступил против своего давнего врага, Аргоса. Ксенофонт возглавил остатки десяти тысяч наемников и других малоазийских наемников в центре, и враг, против которого он выступает, — его соотечественники-афиняне. На правом фланге — союзный спартанцам Фокис, их враг — Фивы, инициатор этой войны.
В авангарде фиванской армии Пелопидас и Эпаминондас, которым сейчас 26 лет, выстроились в линию как гоплиты.
«Почему еще не прозвучал рог? Мне не терпится вступить в бой!». — Нетерпеливо сказал Пелопидас.
Однако Эпаминондас ничего не ответил и лишь меланхолично смотрел вперед.
«О чем ты беспокоишься? Боишься, что мы не сможем победить?». — Сказал Пелопидас, который заметил что-то другое в своем друге.
«Я не беспокоюсь о них, так как они никогда не смогут сравниться с нами. Меня беспокоят аргосцы, смогут ли они отразить атаку спартанцев». —Ззабоченно произнес Эпаминондас.
«Об этом должен подумать полководец, а нам нужно только одно — победить фокийцев!». — Пелопидас направил копье вперед и сказал в приподнятом настроении.
Глава 370
Битва при Коронее закончилась тем, что Агесилай разбил аргосцев, фиванцы победили фокийцев, а наемники под предводительством Ксенофонта прорвались сквозь афинскую армию. Поскольку ситуация складывалась не в пользу антиспартанского альянса, он взял на себя инициативу отступления.
Но из-за слишком больших потерь, войска Агесилая не смогли преследовать их, в результате чего альянсу удалось без происшествий отступить в свой лагерь и продолжить оборону Коронеи.
Хотя Агесилай одержал победу, он все еще не мог пройти через Коронею, и с постоянным прибытием подкреплений другой стороны, антиспартанский альянс продолжал расти.
Понимая, что оставаться здесь больше нельзя, Агесилай вынужден был отказаться от своего плана нападения на фиванскую территорию. Он мог только отступать со своей армией на запад, наконец, достигнув Дельф, пересек Коринфский залив и присоединился к спартанской армии, сражавшейся в Коринфе.
***
Секлиан снова пришел в резиденцию Давоса, его уважительное отношение к Давосу осталось прежним даже после того, как он стал навархом Теонийского флота.
Давос попросил его прийти на этот раз не для того, чтобы поздравить его с повышением, а для того, чтобы обсудить более важные вопросы: «Секлиан. Последние два дня я тщательно обдумывал стратегию против Сиракузского флота, о которой ты мне рассказывал. Я думаю, что хотя у нас и есть шанс победить, риск слишком велик. Поэтому я придумал идею, которая значительно увеличит шансы нашего флота на победу».
«Что за это?». — Поспешно спросил Секлиан, не предпринимая никаких действий. Если бы это сказал кто-то другой, он бы подумал, что тот просто разыгрывает его. Однако как могли слова Давоса, которого солдаты превозносили как «чудотворца», не привлечь его внимания?
«Взгляни». — Давос протянул Секлиану рулон овечьей шкуры.
Секлиан быстро развернул его и взглянул, увидев рисунок триремы, однако в этом военном корабле было что-то другое. Кроме мачты в носовой части корабля, есть еще деревянный борт, лишь немного отличающийся от длины мачты, с низкими перилами по обеим сторонам и заостренным вниз углом под верхушкой деревянного борта. Его длина составляет около 12 метров, ширина — 1,2 метра, а острый предмет на вершине — толстый железный гвоздь и просверленное в верхней части доски отверстие, через которое проходила привязанная к мачте веревка.
Видя замешательство на лице Секлиана, Давос спросил его: «Секлиан, скажи мне честно. Насколько велика разница между умением наших моряков управлять военным кораблем и Сиракузским?».