«Мальчик!». — Агилас вспомнил, что мальчика звали Патрокл. Он был обычно озорным парнем и часто подвергался побоям со стороны отца: «Когда ты увидел тех людей, есть ли еще кто-нибудь у моря?»
«Я один».
Затем Агилас спросил: «Ты умеешь ездить на муле?».
«Я много раз ездил на чужих коровах и мулах». — Умный мальчик, очевидно, знал о чрезвычайной ситуации, поэтому он поделился своими секретами и не боялся, что его будут ругать.
«Ты знаешь о деревне на юге, которая находится очень близко от нас?».
«Да, я дрался с ребенком в той деревне».
«Я хочу, чтобы ты оседлал моего мула и немедленно отправился туда, чтобы сообщить им и сказать: «Враг приближается, и чтобы они немедленно эвакуировались!». — Ты сможешь это сделать?».
«Смогу!» — Мальчик усердно кивнул.
«Хороший парень!». — похвалил Агилас и погладил мальчика по голове. Вдруг он что-то вспомнил и достал печать старосты деревни, выданную претором Турия, и вложил ее в руку мальчика: «Если они не поверят тебе, тогда покажи им это».
«Понял». — Мальчик снова кивнул.
Агилас тут же вывел мула из сарая во дворе, и мальчик легко вскочил на спину мула.
«Запомни, малыш, после передачи послания ты будешь ждать нас у деревянного моста на реке Крати».
«Понял». — Мальчик тряхнул поводьями, и мул выбежал со двора.
Видя умелые движения мальчика, Агилас почувствовал некоторое облегчение. Как наемник-ветеран, он и большинство его товарищей имеют схожие идеи, и этот союз был создан ими кровью и потом, поэтому на них лежит ответственность за защиту этого союза, а не только за свои собственные деревни.
Агилас неохотно оглядел свой дом, затем вышел за дверь и, прихрамывая, направился к деревенской площади, чтобы позвонить в бронзовый колокол и приказать жителям деревни немедленно эвакуироваться.
Затем Агилас повел рабов, чтобы поддержать стариков и детей. Вскоре после того, как они покинули деревню, за ними поднялся густой дым
Женщины кричали и плакали о своей горящей деревне…
Агиласу все еще удавалось сохранять спокойствие. Основываясь на своем предыдущем опыте грабежа, он рассудил, что враг не станет сразу же выходить из деревни, чтобы догнать их. Затем он призвал жителей деревни ускориться, при этом крепко сжимая кулак: Его первый дом в союзе был разрушен!
***
«Сегодня утром три деревни в Турии были разрушены и 15 человек убиты, но мы не поймали врага! Филесий, ты должен что-то сделать! Если так пойдет и дальше, площадь Никея заполнится людьми, потерявшими свои дома, и тогда жители всего союза впадут в панику! А солдаты на фронте вообще хотят сражаться?!». — Куногелат говорил с тревогой, как претор Турии, он не мог смотреть, как Турия, которая, наконец, восстановила свое процветание, терпит еще одну катастрофу.
«Лорд Куногелата, просто успокойся и сядь, чтобы мы могли обсудить это не спеша». — Корнелий утешил его, а затем объяснил Филесию: «По правде говоря, кротонцы очень хитры. Они используют свои небольшие военные корабли, чтобы высадиться на побережье Турии и Росцианума, и все они — моряки с луками и копьями. А молодые и среднего возраста жители наших деревень ушли на войну. Иначе как они могут так легко напасть на нас! Как только враги узнают, что прибыли наши войска, они тут же убегут обратно на свой корабль, и мы не сможем их догнать! А сейчас в городе всего три бригады, и им еще нужно защищать порт Турии, а также позаботиться об Амендоларе. Нам очень не хватает людей!».
«Но проблема должна быть решена как можно скорее». — Куногелата фыркнул, а затем добавил: «Если у нас не хватает людей, то мы можем рассмотреть возможность использования этих вольноотпущенников!».
«Лорд Куногелата, это отличная идея». — В это время Филесий, который размышлял, сказал: «В порту сейчас десятки тысяч вольноотпущенников, которым нечего делать. И со временем они склонны к хаосу. Вчера некоторые вольноотпущенники пошли в лагерь и сказали: «Нам нечего есть, дайте нам то, что едят солдаты!».
***
Клеопатра и Цезарь;
Глава 218
«У вольноотпущенников закончилась еда?». — удивленно спросил Куногелат.
«Война разразилась так внезапно, что многие вольные не успели заранее запастись зерном. Впоследствии, когда они захотели купить зерно, оно уже было распродано». — Филесий посмотрел на двух других мужчин, ведь причиной этого был сам союз.
«Тогда плати им еду в качестве зарплаты, и пусть вольные борются за союз, а не просто постоянно сокращай срок оценки гражданина в качестве награды и делай гражданство союза менее ценным! Филесий, если вольные могут добиться больших успехов и победить регулярную армию Кротона под руководством архонта, то даже без руководства архонта у тебя не должно быть проблем с вторжением простых моряков флота Кротона, верно?». — Куногелат спросил Филесия.
Филесий не принял это близко к сердцу и серьезно ответил: «Конечно, это не будет проблемой! Мой план состоит в том, чтобы каждые 100 вольноотпущенников сформировали отряд и патрулировали все побережья, где они могут высадиться, и в то же время большая бригада будет отправлена на дорогу Турий-Росцианум, а центурия гоплитов будет размещена через каждые 2,5 километра, и разведывательная конница будет поддерживать контакт между патрульным отрядом и размещенной центурией. В случае небольшой группы врагов, патруль должен быть в состоянии отразить их, но когда они столкнутся с большим количеством врагов, патрульный отряд должен сначала блокировать внезапную атаку врага, а разведывательный отряд затем сообщит о ближайшей центурии и затем бросится в атаку на врага вместе».
Куногелат немного удивился и сказал: «Это отличная идея».
«Однако, боюсь, что нам снова придется подтянуть запасы зерна. Если мы захотим использовать деньги казны, чтобы купить больше зерна в Гераклее, Мерсис снова будет жаловаться на нас». — беспомощно сказал Корнелиус.
«Как война может быть дешевой? Но пока архонт сможет одержать окончательную победу, мы будем получать больше денег». — После их победы в битве на реке Трионто Куногелат стал более уверенным в Давосе.
***
Мило думал, что армия теонийцев нападет на город с помощью платформы, но кроме их обмена стрелами и камнями все утро, других движений не было. В конце концов, даже легкая пехота прекратила атаку из-за того, что их руки потеряли силу.
Такое странное спокойствие озадачило Мило. Естественно, он не знал, что 5000 солдат третьего легиона Теонии и 3000 воинов Лаоса вошли на северную равнину Кротона и начали уничтожать фермерские угодья и деревни, делая то же самое, что и кротонские моряки, за исключением того, что Давос заранее отдал военный приказ о том, что им не разрешается убивать жителей Кротона. Поэтому солдаты просто запугивали и отгоняли кротонцев.
Еще после поражения в битве совет Кротона посоветовал жителям деревень на северной равнине бежать в город, чтобы временно избежать пламени войны. Из-за весеннего сева и отсутствия врага в течение трех дней жители Кротона думали, что Мило удалось блокировать теонийцев в Кримисе, поэтому большинство из них не уходили. Но теперь перед ними внезапно появилась армия теонийцев, которая заставила кротонцев в панике бежать на юг.
На юге Италии равнина Кротоне сравнима с равниной Сибариса из-за двух рек. Одна из них — река Нето, которая берет начало с гор на юге Апеннинских гор и течет с запада на восток в залив Таранто. Из-за слияния многих притоков ширина, глубина и течение этой реки больше, чем у реки Крати на равнине Сибарис. Другая река — Эсаро, которая также берет начало с гор на юге Апеннин и впадает в море с севера на юг.
Эти две реки с востока и юга орошают равнину Кротоне и в то же время разрезают равнину Кротоне. На морской стороне основной территории находится Кротоне, известный мощный город-государство в Магна-Греции.
Поскольку Кротоне расположен близко к заливу Таранто, он имеет один из немногих глубоководных портов среди греческих городов-государств на Апеннинском полуострове, поэтому Кротоне обладает и плодородными равнинами, и отличными портами. Сто лет назад основной причиной войны между Сибарисом и Кротоне было то, что Сибарис хотел уничтожить своих потенциальных соперников, а Кротоне — захватить торговое господство на юге Италии. Поэтому, когда небольшая часть населения Сибариса из-за спора бежала в Кротоне, это стало поводом для войны.