С точки зрения военной силы, Локри был немного сильнее, но из-за необходимости разделить свои войска для осады Каулонии, обе стороны имели лишь небольшую разницу в войсках.
Однако большую часть локрийской армии составляли гоплиты и легкобронированная пехота, в то время как Кротон имел явное преимущество в отношении легкой пехоты, состоящей из тщательно отобранных вольноотпущенников.
Стратег Локри был обеспокоен ударом кротонских гоплитов, поэтому он сгустил колонну. Однако кротонцы многому научились на горьком опыте сражений с теонийской армией. Поэтому сразу после завершения построения они немедленно послали в атаку легкую пехоту, и из-за малого количества легкой пехоты на стороне Локри они вскоре были разбиты.
Затем кротонская легкая пехота начала метать копья в локрийскую армию, пехота Локри начала нести огромные потери.
Перед лицом подавляющего натиска гоплитов Локри, кротонская легкая пехота, не имевшая ни строгой организации и дисциплины, как теонийская легкая пехота, ни опытных ветеранов для стабилизации морального духа армии, ни превосходных и гибких стратегов, как Эпифанес, У кротонских гоплитов не было дополнительного пространства для отступления, поэтому и легкая пехота, и гоплиты могли бежать с поля боя только в панике. В результате многие легкие пехотинцы не смогли убежать и погибли под ударами гоплитов из Локри. После окончательного бегства, благодаря усилиям стратегов, легкая пехота попыталась перегруппироваться, но была немедленно атакована кавалерией Локри и была вынуждена снова рассеяться.
Однако атака легкой пехоты поглотила и рассеяла силы пехоты Локри, и теперь на поле боя осталась только пехота против пехоты. Одна сторона только что вышла из мучений от рук Теонии, и их тело еще не восстановилось. С другой стороны, они последовательно атаковали Каулонию и не успели отдохнуть. У одной стороны меньше солдат, но они полны решимости смыть с себя унижение и защитить свою территорию, а у другой стороны больше солдат, но их боевой дух немного упал после нападения легкой пехоты.
После почти двухчасового сражения Локри, наконец, сдались и отступили.
В этой битве количество потерь в Кротоне было таким же, как и в Локри. Однако большинство потерь Кротоне составляли вольноотпущенники.
Хотя Локри и потерпели поражение, потери были невелики, и они также прекратили осаду Каулонии.
Благодаря этому, подкрепление Кротона смогло беспрепятственно войти в Каулонию и было тепло встречено жителями города, но ситуация не была благоприятной для Кротона.
И локрийская армия отступила в лагерь к югу от города, и все еще наблюдает за Каулонией.
В то время как флот Локри крейсирует по морю и блокирует морские пути Кротоне. И благодаря этому Кротоне теперь тоже почувствовал боль, которую раньше испытывала Теония.
В это время город Кротоне вывел большую часть своих войск из города, а у Локри все еще оставались дополнительные силы. Через два дня более тысячи локрийских солдат высадились на побережье между Кротоном и Сциллиумом и начали вторжение на территорию Кротона в северном направлении, сжигая, убивая и грабя по пути.
Пережив трагическое поражение в морском сражении, кротонцы были вновь напуганы известием о вторжении в Локри. И совет обвинил Лисия в том, что он делает все, что ему заблагорассудится, что город опустел и теперь не может послать войска для отражения вражеского вторжения.
Лисий не стал опровергать критику совета в свой адрес, так как тоже был потрясен катастрофическим поражением кротонского флота. В это время он мог только предложить совету мобилизовать весь город и отправить посланников в Теонию и Апрустум с просьбой о помощи.
В этой ситуации у Кротона фактически не было другого выхода, просто они только что закончили войну с Теонией, и во всем городе еще не исчезла ненависть к Теонии, однако им пришлось умолять Теонию о помощи, что заставило смутиться и членов совета, и общественность.
Апрустум находился недалеко от Кротона, с огромной скоростью Систикосу удалось прибыть к южным воротам Апрустума менее чем за два часа.
Хотя Теония заключила мир с Кротоном, они не ослабили оборону Апрустума, а наоборот, сделали ее более строгой: группы дозорных патрулировали взад и вперед по городской стене, а перед городскими воротами стояли стражники, и хотя в городские ворота входило и выходило всего несколько пешеходов, стражники все равно продолжали старательно выполнять свою задачу, что позволило Систикосу терпеливо принять осмотр стражников.
Затем появился капитан городской стражи, который принес с собой приказ претора города Хиелоса, разрешающий ему войти в город.
Как только он вошел в город, он был удивлен тем, что увидел: На главной улице, которая была неширокой, по обе стороны улицы одни люди копали канавы, другие молотками и шилами били по камням, сложенным на обочине, а затем раскладывали обтёсанные камни на грунтовой дороге, третьи сносили некоторые здания, мешающие ровной дороге, и восстанавливали кирпичные стены.
Были и те, кто таскал грунт, камни и мусор. Бесчисленные сильные мужчины были заняты своей работой и превратили это место в большую строительную площадку. Все были заняты работой, и почти никто не останавливался, чтобы посмотреть на него.
«Что они делают?». — спросил Систикос с любопытством.
Капитан ответил: «Потому что мы собираемся переехать сюда в будущем, поэтому нам нужно построить свой собственный дом, потому что дороги в этом городе слишком узкие и неровные, а мусор и канализация были повсюду».
Капитан рассказал много недостатков города, что позабавило Систикоса, он часто бывал в Апрустуме и чувствовал, что он ничем не отличается от Таранто, так как же этот теониец мог так говорить? Поэтому он сразу же спросил: «Вы не греки?».
«Мы луканийцы, но мы граждане Теонии!». — заявил капитан городской стражи.
«Ты хорошо говоришь по-гречески». — Затем, похвалив его, Систикос сменил тему: «Я слышал, что в Лукании много гор, бесплодной земли, и вы часто едва могли есть. Так что я не ожидал, что ты будешь так заботиться об условиях жизни».
«С тех пор, как наше племя присоединилось к Теонии, мы больше не страдаем от голода!». — Капитан покраснел, как будто его унизили, и воскликнул: «Хотя место, где мы жили раньше, не так хорошо, как здешние дома, оно все равно недостаточно хорошо по сравнению с тем, что я видел в Турии!».
***
Глава 236
Затем капитан продолжил: «Инженеры легиона часто говорят нам, что «строительство ровной дороги облегчит ходьбу, а рытье канав для сточных вод и уборка мусора помогут сохранить город в чистоте, а виадук (особый тип моста, который состоит из ряда арок, опор или колонн) подводит чистую воду прямо в город, избавляя нас от необходимости носить воду туда и обратно и позволяя постоянно пользоваться водой».
Претор Хиелос также рассказал нам о словах архонта Давоса: «Все сооружения, которые создают удобства для жителей Турии, должны быть построены и в других городах Теонии, чтобы каждый житель Теонии, будь то в Турии или в других городах, мог наслаждаться чистой и удобной жизнью!».
Взволнованный голос капитана привлек внимание некоторых работающих солдат. Боясь вызвать недоразумения, Систикос больше не отвечал, да и капитан не хотел больше ничего говорить кротонскому посланнику, который свысока смотрел на луканцев.
Пока они шли молча, Систикос видел, как ученые люди измеряют что-то приборами на углу улицы (это квадрат, который используется для измерения перпендикулярности здания), а некоторые используют известковый порошок, чтобы нарисовать линии на обочине дороги и указывают солдатам, где копать канаву, выражение лица у всех было таким внимательным и вызвало у Систикоса некоторый интерес.
Греки умеют строить торжественные и величественные храмы, грандиозные арены, изысканные и солидные амфитеатры, хотя у них самые передовые строительные технологии в Средиземноморье этой эпохи, они не применяют их для улучшения жизни народа. Да и народ привык к своей простой материальной жизни и посвящает свои силы политике, спорту, соревнованиям, драме.