«Какова конкретная ситуация?» — спросил Давос в хорошем настроении. Благодаря времени, которое он потратил на то, чтобы понять бруттианцев, даже если эта раса будет двигаться к единству, он не думает, что бруттианцы сейчас могут представлять какую-либо значительную угрозу для Союза Теонии.
«Сообщается, что племя бруттийских греков послало кого-то в наш Сенат с просьбой о помощи, потому что они отказались подчиниться приказу Консентия, и Консентий хотел послать армию, чтобы уничтожить их. За подробностями ты можешь обратиться к Мариги, который ждет тебя в твоей палатке». — сказал Толмидис.
«О, Мариги тоже здесь». — Несмотря на то, что в сердце Давоса все же немного волновалось, его шаг оставался прежним: «Греческие племена?.. это должно быть племя Сиро… как раз когда я собирался вздремнуть, кто-то прислал подушку, как раз вовремя, чтобы убить двух зайцев одним выстрелом!».
Он продолжал размышлять всю дорогу и вскоре добрался до своей палатки.
Прочитав срочное письмо, присланное сменяющимся председателем Сената Корнелиусом, и внимательно выслушав рассказ Мариги, на его губах появилась легкая улыбка: «Не из-за Поллукса ли ты, самый занятой начальник торговли союза, пришел доставить мне это письмо?».
«Поллукс, который только лает в Сенате и не имеет никакой власти, не требует моего внимания!» — Бровь Мариги дернулась: «Я прибыл в Таранто главным образом для того, чтобы воспользоваться случаем и узнать об их порте. Однако, архонт Давос, это действительно факт, что Поллукс был слишком активен в эти дни, что вызвало у некоторых государственных деятелей другие идеи…» — Мариги сделал несколько шагов ближе и понизил голос, как бы напоминая Давосу о чем-то.
Давос выглядел спокойным, но сердце его учащенно билось. Его мало волнует недовольство Поллукса, потому что в Сенате есть лишь несколько других государственных деятелей, которые могли бы ему ответить, а ему нужна была такая «оппозиция», чтобы показать, что в Сенате есть не только его собственный голос. Но если Поллукс считает его слабым из-за того, что потакание ему стало необузданным и привело к какой-то возможной цепной реакции, то нужно его разбудить…
Когда Мариги увидел, что Давос погрузился в свои мысли, он понял, что его слова подействовали, и перешел к другому вопросу: «Я слышал от резервных солдат в Таранто, что «за последние два дня многие жители Таранто осаждали ворота лагеря, не только бросая оскорбления в адрес наших солдат, но и требуя наказать преступников».
«Каких преступников? Что случилось?» — Давос нахмурился и переспросил, поскольку он весьма чувствителен к нарушениям воинской дисциплины.
«Они сказали, что… некоторые из наших солдат избили владельца театра в Таранто на импровизированном рынке за пределами лагеря».
«Такое случилось?». — Как только Давос услышал это, он рассердился и закричал: «Толмидес!».
Толмидес ответил и вошел.
«Иди и скажи Капусу и Дракосу, чтобы они послали своих военных инспекторов тщательно расследовать, кто из их легионов участвовал в боях на временном рынке до того, как мы отправились на битву!» — Сказав это, его гнев несколько утих. Подумав еще, он добавил: «И какова причина этого?».
После ухода Толмидеса Давос на некоторое время отложил этот вопрос, затем повернулся к Мариги и спросил: «Какова сейчас цена зерна на рынке Турии?».
«Она высока! Из-за войны на Сицилии и войны здесь, особенно войны между Сиракузами и Карфагеном, которая длилась так долго, а число ее участников было очень велико, возник большой спрос на зерно, что даже повлияло на цену зерна на рынке Турий». — Когда дело касается коммерции и торговли, Мариги знает многое: «Однако в этом году зерно в Теонии растет хорошо, и еще через десять дней, когда люди закончат сбор урожая, цена на зерно в Турии должна сильно упасть».
Давос погладил бородку под подбородком, прошелся взад-вперед и сказал: «Тогда, как только ты вернешься, скажи Мерсису, чтобы он использовал деньги в казне для спокойной закупки зерна и, по крайней мере, гарантировал запасы, достаточные, чтобы четыре легиона могли продержаться два месяца.»
Глаза Мариги засветились. Он даже не стал задумываться о том, что такое использование казны Давосом без согласия Сената является нарушением теонийского закона, поскольку перс, который все еще следовал монархической системе как своему ядру, считал это разумным. Его интересовало другое: «Вы решили поддержать племя Сиро и предпринять действия против бруттийцев?».
Давос посмотрел на взволнованного Мариги и мягко предупредил его: «Я просто готовлюсь к худшему, но надеюсь, что ты сможешь сохранить это в тайне и не натворишь ничего лишнего!».
Лишнее, конечно, относится к использованию Мариги информации о войне для извлечения прибыли.
Каким бы проницательным ни был Мариги, он все равно сразу же дал торжественное обещание. Затем он спросил: «Если мы начнем войну с бруттийцами, что будет с Таранто?».
Давос слабо улыбнулся: «Таранто больше не сможет воевать, особенно с вашим прибытием. Боюсь, что два архонта Таранто уже обсуждают, как заключить мир с мессапийцами».
Глаза Мариги снова загорелись, когда он подумал о жителях Таранто, которых он видел вдоль дороги, одетых в черные вуали с печальным выражением лица. Как коммерческий чиновник Теонии, падение Таранто — это, безусловно, хорошо, ведь он наконец-то мог увидеть надежду на то, что порт Турии сможет превзойти самый процветающий порт в Тарантском заливе!.
***
На самом деле, именно жители Таранто первыми предложили мирные переговоры с мессапийцами. Узнав правду о войне от раненых солдат, они начали ненавидеть безрассудство Диаомиласа и были разочарованы всей перспективой войны. Несколько месяцев назад именно они подтолкнули Совет начать войну против мессапийцев, но спустя несколько месяцев, кроме пролитой крови, Таранто лишь немного выиграл.
***
Глава 292
Долгое время люди, питавшиеся процветающей торговлей и плодородными землями Таранто, теперь, когда они почувствовали жестокость войны, у них больше нет стремления соперничать с Теонией, и единственное, на что они теперь надеются, это на то, что больше не будут принесены в жертву близкие в их собственных домах.
По настоятельному требованию граждан Совет поспешно организовал экклесию. После жарких дебатов они, наконец, решили использовать победу в битве для заключения перемирия с мессапийцами.
Чтобы предотвратить сопротивление радикально настроенного архонта — Диаомиласа, экклесия начала выборы следующего архонта заранее. Умакас все же был избран, а Дистимас снова стал архонтом, с миссией отправиться в Мессапи и завершить мирные переговоры.
Что касается Диаомиласа, то тарантинцы не столь радикальны, как кротонцы, и не требовали суда, но его возвращение к власти в Таранто было бы сопряжено с трудностями.
Пока Диситимас направлялся в лагерь тарантинцев, Давос писал ответ сенату Теонии: «Уважаемые государственные деятели, после того как мы привели армию в Таранто, мы вчера сразились с 30 000 войск мессапи-певкетии на Анленских горах и победили, хотя наши солдаты понесли лишь незначительные потери, тарантинцы понесли большие потери».
Судя по результатам битвы, упадок Таранто неизбежен. Поэтому архонт Гераклеи Терифиас взял на себя инициативу и выразил намерение присоединиться к Альянсу Теонии, а архонт Метапонтума Тауделес колебался.
«Государственные деятели, возможно, вы не осознаете этого, но Союз Теонии больше не является слабым и маленьким городом-государством, который в прошлом подвергался вторжению могущественных городов-государств, и теперь он стал самой могущественной силой в Южной Италии! Поскольку Теония теперь стала гегемоном Южной Италии и вызывает беспокойство у других городов-государств, мы должны изменить нашу осторожную и консервативную манеру поведения и продемонстрировать силу мощного союза. Только так города-государства Южной Италии смогут объединиться вокруг Теонии и защитить безопасность Теонии, а Теония, в свою очередь, защитит мир и стабильность всех греческих городов-государств Южной Италии. А защита жизни каждого грека — это то, к чему должен стремиться Сенат Теонии!».