Наконец Тулову, гражданину сколь знаменитому, столь и скромному, предложили баллотироваться в губернаторы, чтобы иметь гарантированную платформу для его президентских выборов. И вот в то самое время, когда уже начали разворачиваться знамена блестящей и победоносной предвыборной кампании, в Тулове нечаянно появилась, прочно засела, укоренилась и дала ростки не очень удобная Мысль. Состояла она в том, что при нынешней моде на всё природное и натуральное кандидату на пост первого лица в государстве — и, тем более, самому первому лицу — приличествует соответствовать моде на все сто. Ну и, может быть, нечто иррациональное, поднявшееся из глубин его души, некое тайное, не вполне изжитое сиротство постоянно толкали его водрузить на плечи предмет, изготовленный самой природой из природного же сырья.
Так начались эпохальные поиски органа, годного для подсадки. Надо сказать, что реальная власть Тулова к тому времени приобрела фактически мировой масштаб, хотя в быту это едва проявлялось: скромен и неприхотлив он был донельзя. Но и у такой многообъемлющей власти возникли солидные затруднения. Смертная казнь успела приобрести формы, гораздо более совместимые с возросшим национальным самосознанием, и грозила вовсе сойти на нет, заменившись пожизненными ударными работами. Хотя многие добровольцы вызвались пожертвовать своему божеству самую верхнюю свою конечность, предложенные ими объекты не удовлетворяли с эстетической стороны его самого, а с медицинской — его врачей. Перспектива подвергнуться пластическим операциям и курсу терапии, подавляющей иммунные реакции отторжения, казалась Тулову весьма непривлекательной и попросту опасной.
Вот тут-то кое-кого из приближенных к Тулову патриархов осенило; а что, если попытаться узнать судьбу его законной, хотя и согрешившей головы? Авось не в летейские воды канула и не сгнила под слоем негашеной извести. Заодно не помешало бы доискаться, наконец, чьими стараниями она исчезла с места законного ее усекновения…
Долго ли, коротко — а при современном состоянии розыскных наук и транспорта вполне вероятно, что коротко, — искомая голова была найдена, и где — почти что рядом!
Это была небольшая поверхностная пещера, которая была как-то очень кстати обнаружена в том месте близ государственной границы, на которую наряду со страной Тулова претендовало его, места, коренное население. Десантников, проникших туда первыми, поразил воздух, необычный даже для любимых спелеологами глубинных уровней подземного лабиринта с их ровным и легким микроклиматом: он был живой, пахнул луговыми травами и как бы ароматным воскурением. Посреди зала на глыбе из необработанной яшмы лежала голова прекрасного и величавого старца: очертания ее были совершенны, выражение благородно, в седые волосы и борода окутывали естественный постамент, струясь до самого пола. Лишь цвет этих прядей свидетельствовал о немалом возрасте удивительного существа: кожа была гладкой, смугловатые щеки одел румянец, а ясные глаза, во лбу над которыми виднелась еле заметная припухлость, смотрели на шумных и оторопевших посетителей без малейшего страха. Однако голова мудреца совершенно отказывалась общаться по интересующему людей вопросу, хотя прекрасно понимала то, что ей пытались втолковать и эти люди, и куда более компетентные представители нации, вскоре за ними последовавшие.
Отчаявшись, донесли о том самому Тулову.
— Всё верно: мой собрат хочет обсудить это дело с самой высокой инстанцией, — важно сказал будущий президент.
— Тесновато у тебя. Как ты еще жив, приятель? — был первый вопрос Тулова голове.
— Мне всегда было необходимо куда меньше, чем тебе, — отвечала голова
— И не скучно тебе было сидеть на месте, как грибу?
— Ну, я, видишь ли, приучился путешествовать внутри своей мысли. Она веет повсюду, всего достигает — и, значит, я тоже.
— Суррогат и полное убожество. Пощупать, съесть, выпить, поцеловать, влезть всеми пятью чувствами — вот это по мне. Не захотел бы ты, приятель, переселиться в место, не такое скромное и укромное? Поотшельничал — и баста.
— От добра добра не ищут. Здесь у меня имеется то, чего я хочу и чего стоит хотеть, и уединение — самое из того главное.
— Притворяешься, наверное. Человеку по жизни много чего нужно. Вот посмотри на меня — всё мне хочется попробовать, всего достигнуть, уйму добрых дел совершить. Ну и себя, конечно, при этом не обойти. А ты какое доброе дело делаешь?