Уровень 4
Любой путь подходит к концу.
Стоянка, конечно, была не оазисом, но с некоторыми дополнениями, купленными на базаре, вполне могла послужить безопасной зоной отдыха для уставших и израненных путников. Хан, оказывается, тоже зря не терял времени на базаре и накупил всевозможных полезных магических штук для похода. Одной из них и был круг охранения, состоявший из тридцати каменных колышков. Колышки вбивались в землю по периметру, создавая, таким образом, зону отчуждения, за которую ни одна тварь не могла зайти, но, что обидно и мы не могли из неё выйти, пока охранный круг активирован. Но так, оказалось, даже лучше чем в оазисе, к нам не притягивало тварей. Мне настолько понравилось это изобретение, что я попенял Хану, что он раньше не закупил такую нужную вещь.
— Ты простой, как Гор. Знал бы ты, сколько этот круг стоит, не говорил бы, — пробурчал Хан.
— Какая разница, сколько он стоит! Жизни попутчиков дороже, — попенял я Хану.
— Согласен, но опять же, если нечем кормить семью, зачем нам два круга, — Хан оставался спокойным и рассудительным, почти всегда.
— То есть, два? Откуда два? — зажали круг, волки позорные, с подозрением подумал я.
— Один стационарный окружает наш лагерь и жрёт море энергии, а второй, походный — этот есть у нас только потому, что мы хорошо поторговали. Он будет подзаряжаться только для охоты и необязательно нашей. Мы сможем его одалживать другим стаям, что поднимет наше благосостояние.
— Неужели у вас такие скудные охоты выходят, что раньше вы не могли себе позволить, спать спокойно? — удивился я.
— Почти всегда, мы сразу возвращаемся, если убьём дичь, а в этот раз мы долго не могли напасть на след чего-нибудь съедобного, так и дошли до тебя. Могу сказать авторитетно, такой охоты, как с тобой у нас давно не было, и в отношении к трофеям и к потерям в отряде. — Хан опять загрустил о потерях.
— Да ладно тебе, не кисни! Ребята погибли не в постелях, а на поле боя. А вы возвращаетесь с хорошими трофеями, — произнёс я.
— Да, это оценят и возможно поймут вожаки кланов, но не родные погибших братьев, — печально произнёс оборотень.
— Слушай, давай лучше, продолжим тренировки, а то я так и то, что уже знаю, забуду, — я усмехнулся, загоревшему в глазах оборотня блеску.
— Зачем тебе тренироваться со спицами? У тебя теперь бритва есть, — улыбнулся Хан.
— Моя девочка, так или иначе, останется со мной, она умница, но я без неё практически ноль, а я хочу уметь что-то сам.
— Ладно, давай, только на медленных скоростях, а то я себя ещё неважно чувствую.
В течение часа он мне показывал новые движения, дополняя ту технику, которую я уже знал, а потом следил за тем, как я на более высокой скорости воплощал их в жизнь. Мне понравилось и самое главное, ничего не болело, как на тренировках со здоровым Ханом. За нами наблюдала вся стоянка, а Ким, даже набралась смелости и попросила её научить, но после громогласного рыка толпы скрылась у меня за спиной, да так ловко, что я даже не успел за неё испугаться. Ведь у меня в руках спицы вязали покрывало смерти.
— Ты так больше не делай, — я развернулся и наткнулся на прекрасные зелёные глаза, по гладким смуглым щёчкам текли слёзы. Ким плакала беззвучно, но в глазах отражалась, такая мука, что у меня дрогнуло сердце.
— Чего… они… взъелись? — спросила она, перемежая слова всхлипами.
Всё же, скоро платину прорвёт, огорчённо подумал я, не люблю когда красивые девушки плачут, а успокаивать не умею, ну…умею, но своеобразно.
— Не обращай внимания, они просто чтут свои традиции, а спицы являются их родовым оружием. Они на меня-то смотрят с неодобрением, за то, что я учусь искусству обращаться со спицами, а я ведь уже не раз спасал им жизнь, впрочем, и они мне тоже.
— Ну, а я тут причём, — всхлипнула Ким.
— Глупая, — я аккуратно, тыльной стороной ладони вытер ей слезы. — Ты, как раз здесь не причём. Это просто штампы, стереотипы. Ты просто полукровка, ты родилась такой. Они же тебя даже не знали ещё пару дней назад. Но дорога долгая и я уверен, что они изменят своё мнение, ведь ты такая милая и боевая, — я погладил её по голове.
Она уткнулась носом мне в грудь. Обиженный жизнью ребёнок, спасающий себя сам в этом сумасшедшем мире, немного тепла и она опять стала домашней и ранимой.
— Ты хороший, — прошептала она.
— Не привыкай. Я бываю и очень плохим. Эй! Ты чего?