— Да, с ней уже все в порядке. Она вполне счастлива, — горько улыбнулся офицер стражи. — Не беспокойтесь, Андзин-сан, и извините, пожалуйста. — Господин Токугава велел передать вам, что господин Кияма имеет огромный опыт общения с португальскими и испанскими священниками, и вы сумеете понять друг друга. Впрочем, если вы несмотря ни на что настаиваете на переводчике, он может предложить вам отца Алвито, который, несомненно, будет рад оказать услугу такому заслуженному воину, как господин.
Алу нравился священник, он был обязан ему бесценным словарем и до сих пор не извинился за то, что во время бегства Токугавы из Осаки захватил его корабль, угрожая Алвито оружием. Как же давно это было… что же касается телохранителя, то Ал был уверен в правоте слов Марико. Если господину Кияма понадобится убить Ала, он не станет собирать столько свидетелей, а значит — нет повода для беспокойства.
— Я выбираю отца Алвито, — сообщил Ал и сел на своего коня.
Глава 61
Один самурай поссорился как-то с посетителями чайного домика, и те здорово избили его. Когда самурай явился домой и рассказал о своем унижении жене, та сказала:
— Господин мой, вы помните, что в одном воплощении человеку дано только один раз умереть? Но при этом можно умереть как трус, а можно — как герой. Когда он выбрал смерть героя, жена вынесла ему и себе по мечу, и вместе они явились в чайный домик и порубили оскорбителей.
Еще издалека Ал заметил деревянный настил, приготовленный для переговоров. Около помоста стояли и сидели на земле люди. Ал спешился, идущие за его конем и все время чесавшие языки самураи сделали серьезные лица и прошествовали за своим господином.
Ал предъявил письменное приглашение Киямы и пропуск, подписанный Токугавой, страже. Со стороны ближайшей деревни показалась торжественная процессия с красным паланкином во главе.
Ал оправил кимоно и пояс, потрогал мечи, последнее время у него, как и у многих самураев, завелась привычка держать руку на рукояти меча. Не то чтобы он имел обыкновение вытаскивать меч по любому поводу и без оного, просто так было удобно.
Кияма оказался невысоким, узкоглазым стариком с седеющими волосами и черной, точно смола, аккуратной бородкой.
Этот контраст говорил о двойственности натуры даймё. Кияма был одет в оранжевые и красные тона, на шее у него красовался круглый амулет с изображением змеи, кусающей свой хвост.
Ал и Кияма сели на предназначенные для них подушки. За спиной даймё встал пожилой жилистый самурай с длинными, как у запорожца, усищами и умным, внимательным взглядом.
За спиной Ала невозмутимо, словно его тень, стоял безоружный священник.
После того как Ал и Кияма откланялись друг другу, как предписывал им ритуал, отец Алвито тепло поздоровался с даймё, чьим духовный отцом он являлся.
— Спросите господина Кияму, не возражает ли он против того, чтобы вы тоже сели? — обратился Ал к священнику. Вид стоящего за спиной человека настораживал его, лишая покоя.
Отец Алвито с готовностью передал вопрос Ала, даймё не возражал. Самурай за спиной Киямы остался стоять точно вкопанный.
Ал постарался абстрагироваться от словно нависающего над помостом образины с оружием, внушая себе, что это камень или дерево, до которого Алу нет и не должно быть никакого дела.
Какое-то время даймё и Ал разглядывали друг друга. На всякий случай Ал старался держать себя понаглее.
— Спросите, пожалуйста, для чего он просил Токугаву устроить эту встречу? — попытался Ал разорвать неловкую паузу.
Священник перевел его вопрос.
— Конец игры оттого и конец игры, что тайное вдруг становится явным, и герои встречаются без масок. — Вдруг, четко по-русски, произнес даймё.
— Как? — У Ала перехватило дыхание, от неожиданности он чуть не вскочил на ноги, после чего охранник Киямы, без сомнения, зарубил бы его на месте.
— Я не знаю этого языка? — забеспокоился Алвито, переводя беспомощный взгляд с Ала на Кияму, и с Киямы на Ала.
— Он не может, но ты-то, Александр, поди, еще не забыл? — улыбнулся Кияма, показывая священнику жестом, что тот может отдыхать.
— Кто вы? — С непривычки слова давались с каким-то скрипом, Ал поймал себя на том, что думает по-японски и затем уже переводит на русский.
— Ты забыл меня, ну что ж, немудрено, сколько лет-то прошло. А вот ты остался прежним. Как поживает Аленка? Маразмус? Мальчишки?