Осиба поцеловала девочку в затылок, и тут неожиданно Юкки повернула к матери личико, ее рука при этом вздрогнула, пальчики нежно сжали ладонь матери.
— Мама, я хочу домой, в наш зверинец в замке. Поедем сейчас? — произнеся это, девочка словно лишилась остатка сил, вяло склонив головку на материнскую грудь, глаза ее при этом из живых и блестящих сделались мутными, как у давно сдохшей рыбы.
— В зверинец так в зверинец. — Осиба бережно взяла на руки Юкки и понесла ее в дом.
На следующее утро они повернули в сторону замка.
Глава 26
ТАЙНА В ТАЙНЕ
Боги любят смелых. Если ты боишься умереть, никто из богов не станет тебя защищать, потому что человек смертен. Поэтому, идя в бой, проси богов о том, чтобы тебе дозволили умереть от руки прославленного воина. Если так и произойдет, твое имя также может прославиться в веках. Если же боги не отыщут для тебя прославленного воина, потому что прославленных воинов единицы — ты избежишь смерти.
Как должна выглядеть война, точнее ее самое начало? Огромное поле и два стоящих напротив друг друга войска. Палит солнце, самураи мокнут под своей броней, постепенно теряя разум от жары, духоты, тяжелого оружия и доспехов. На головах военачальников — устрашающих размеров рогатые или ушастые шлемы, такие огромные, словно на плечах этих достойных мужей не голова в способном защитить ее удобном головном уборе, кажется, что там не голова вовсе, а злобный горный дух с распростертыми ручищами — зазеваешься, непременно схватит. Вот какие шлемы.
Кто-то носит на себе бамбуковую дешевую броню, на ком-то — кожа с нашивками, кто-то вынужден жариться под кольчугами и панцирями, и это под палящим японским солнцем!
Две армии, одна напротив другой, между ними — поле раздора, кто его первый пересечет, тот дурак. Дурак или великий воин, о котором еще будут слагать легенды. Судьба покажет, память человеческая донесет до потомков, впрочем, никто не говорит, что кто-то вообще уцелеет после сражения. В Японии и без этих смельчаков полно народа, а бабы исправно рожают. Свято место пусто не бывает, а что более святое, чем воинская слава.
Впрочем, за что воины идут в бой, им не говорят. Служите, значит, служите, те, кто перед тобой — враги, руби или будь зарубленным. За спиной — друзья. Во все времена так было. Так и не иначе.
И вот стоят две армии, а между ними поле непаханое, луга заливные. Стоят и злобно переругиваются друг с другом, поминая уважаемых родителей и особливо все самое срамное и стыдное из их жизни. Руганью ругаются наипоследней, долго готовиться нужно для такого вступления, не одну чашку саке выпить в случайных компаниях, не одного простолюдина поучить хорошим манерам бамбуковой палкой, да заодно у него нужных слов и понабраться.
Все может решить одна меткая фразочка относительно уважаемой мамочки стоящего напротив тебя героя, и желательно шашней этой самой мамочки с какой-нибудь невинной животиной, в результате которой, в смысле переплетения ног, означенный воин и появился на свет. Прости, Господи Иисусе Христе, прости, Будда! В мирное время нипочем такой гнусности не сказал бы, а сейчас можно, сейчас нужно и весьма полезно. Потому как, лишившись ума, озлобленный противник побежит к вам с поднятым мечом и спекшимся мозгом. Побежит, клацая броней, что есть сил, и дай Будда, силы эти оставит во время бега, потому что броня на нем тяжелая, и оружие тяжелое, а если он, горячая головушка, еще и умудрится воспользоваться здоровенным мечом тати, что иногда в человеческий рост размером отливается, считайте, что до вас добежит полутруп. Жара-то нешуточная, утки в воздухе зажариваются, не то что одетый в броню самурай, который яко краб между двух пластин железных сварится и, не добежав до вас, рухнет.
То-то облегчение для служивого человека видеть, как обессиленный противник, добежав до цели, не то что мечом рубануть, «мяу» сказать не может. Спасибо, Будда, спасибо, Иисус, научили, надоумили. Спасибо! Благодетели!..
Поэтому выдержка, острый язык и знание оскорблений на войне ой как приветствуются, с таким оружием можно без особого труда победу одержать.
После того как самые отчаянные глупцы с мест сорвутся и огребут на свои плечи все возможные проблемы, можно и за дело приниматься, рубить или становиться обрубком.
А там лучники бьют на расстояние, их прикрывают пешие воины со щитами, прорывается конница, и вот уже авангард неприятеля смят и можно по трупам добраться до вторых укреплений, третьих. Авангард — это ерунда, кто же нормальных людей в авангард ставит, впереди — всякий сброд из недавно нанятых ронинов, которых можно терять бессчетно, все сюрпризы в середине, но до нее попробуй добраться.