Он снова не удержал равновесия и плюхнулся на задницу прямо посреди садика. Тело, похоже, и не собиралось становиться удобным во всех отношениях инструментом. Безносая служанка Хана со смехом подскочила к ребенку и, обняв, подняла и поставила его на пухленькие ножки.
В это время у калитки залаяла собака, и они увидели, как во двор входит «отец», за которым семенит молоденькая девушка в разорванном кимоно, с синяком под глазом и с всклокоченными волосами.
«Что же это кобель разбрехался, как на чужого?» — Поднял брови Павел и тут же, оттолкнув руку служанки, побежал навстречу. Обычно в этот момент «отец» подхватывал его на руки и подбрасывал над головой. На этот раз «отец» казался рассеянным или даже расстроенным, обняв ребенка, он какое-то время оглядывал сад, словно потерял что-то. Хана низко поклонилась господину и побежала в дом сообщать о возвращении хозяина.
Когда в дверях показалась «мама», Хёбу-сан долго всматривался в ее лицо, словно забыл что-то и теперь пытался вспомнить.
— Вам нездоровится? — осведомилась она, стараясь придать голосу самый мягкий, обволакивающий тон.
— Отчего же, я вполне здоров. Проголодался только. — Он окинул взглядом дом, все еще не решаясь войти. — Чем занимались в мое отсутствие?
— Да вы же отсутствовали всего одну стражу! — всплеснула руками супруга. — Что тут могло произойти, ну служанки явились с покупками, сын ваш занимался в саду как большой, делал упражнения с мечом, то есть с палкой, конечно. Вы бы его похвалили, что ли?
— Сын? — Отец поглядел на ребенка так, словно видел его впервые. — Что же, нашему сюзерену нужны настоящие самураи. Хочешь быть воином, как твой отец?
Павел не понял обращенной к нему фразы, так как «отец» говорил слишком быстро.
— Ваш сын будет самым лучшим самураем, даймё Умино будет рад взять такого славного воина себе на службу. — Она кивнула в сторону замка, так что Павел сумел наконец въехать в смысл сказанного.
— Даймё Кияма-сан щиндаимас (князь Кияма умер), — наконец выдавил он из себя, — има кара даймё Умино (с этого времени даймё Умино).
Получилось, конечно, не бог весть что, но понять можно.
— Хай. Со-десу. (Да. Конечно.) — кивнул отец, с интересом поглядывая на ребенка.
— Ваташива уми мита. (Я видел море.) — выдавил из себя заранее заготовленную фразу.
— Уми? — Отец сделал движения руками, как будто плавал кролем.
— Най. Уми джанай, юмэ. (Не море, сон.) — поправился он. — Ваташива юмэ мита. (Я видел сон.).
— Юмэ? — Отец, должно быть, хотел представить как-то свою спутницу, но Павел ему мешал.
— Хай. Юмэ. (Да. Сон). Ваташива Арекусу Грюку мита. (Я видел Алекса Глюка.) — Он выдохнул, собираясь с мыслями: — Кара ханасу: аната ките, аната ките. (Он сказал: иди сюда, иди сюда.) — Он сделал движения рукой, как будто зовет к себе. — Отоосан! Онигайши масс. Арекусу Грюку ваташини айтай. Хонто айтай. Ваташино као метай. (Отец! Прошу вас. Алекс Глюк скучает обо мне. Правда, скучает. Хочет мое лицо увидеть.) — Он вздохнул, размышляя, что бы еще такое ввернуть из недавно разученного.
— Арекусу Грюку? — вытаращился отец.
— Каминоке широй. (Светлые волосы.) — кивнул сын, подтверждая, что речь идет именно о Золотом Варваре.
— Анатава Арекусу Грюку мита? (Ты видел Алекса Глюка?) Доку дес ка? (Где?)
Павел застыл, не зная, что сказать. Ему на помощь пришла мама. Она говорила какое-то время, показывая в сторону замка и поминая покойного Кияма. Должно быть, хотела, чтобы муж вспомнил роскошные похороны, где их сын Мико мог приметить единственного иноземца, присутствующего на церемонии.
Слушая жену, отец опустился на корточки рядом с сыном, внимательно всматриваясь в его глаза.
Он снова что-то спросил, но Павел не понял ни единого слова. С таким трудом завоеванное было внимание родителей ускользало теперь неведомо куда.
Из кухни прибежала служанка, с поклоном сообщившая о том, что обед готов.
Должно быть, отец спросил, ел ли ребенок, и, узнав, что того уже кормили, потерял к нему всяческий интерес. Вместе с незнакомой женщиной он вошел в дом, где сразу же сел на подушки.
Шанс был упущен. В отчаянии, что его план не сработал, Павел швырнул на землю палку, с которой еще совсем недавно упражнялся, так, словно она была настоящим мечом, и хотел уже отправиться на задний двор, как вдруг отец окликнул его.