Позволив служанке разуть себя, Павел поднялся по ступенькам и сел прямо на пол напротив отца.
— Анатано хаха намае нан дес ка? (Как имя твоей матери?) — шепотом поинтересовался отец.
— Ваташино хаха? Хаха. (Моя мама? Мама.) — Павел почесал затылок. А действительно, должно же ее как-то звать. Получилось неудобно.
— Анатано конзука нан-нин? (Сколько человек в твоей семье?) — вступила в разговор до этого молчавшая девушка. Со стороны это могло выглядеть так, что взрослые устроили ребенку потешный экзамен.
— Ваташино кодзука… — Павел задумался. — Отоосан, — он показал на отца, — хаха, обасан, оджисан, какей то рейши. (Мама, бабушка, дедушка, старший брат и младшая сестра.) — Он утер взмокшее от стараний лицо. Взрослые за столом переглянулись. — Блин, себя-то забыл! — Начал было он по-русски и тут же осекся: — То ваташива.
Но было уже поздно. Неожиданно «отец» сгреб его в железные объятия, так что Павел чуть не выблевал недавно съеденную пшенку. Глаза вытаращились от ужаса и напряжения, легкие не принимали воздух.
— Пусти, тварь! — выдавил он по-русски, отчаянно молотя отца свободными ногами.
— Павел Леонидович Пехов, если не ошибаюсь? — выдохнул ему в лицо «отец» и тут же разжал смертоносные объятия, давая бывшему десантнику глоток свежего воздуха.
Глава 51
В ОКРУЖЕНИИ СВОИХ
Если мне предложат в следующем рождении стать Буддой, я откажусь от этой чести, так как мое место — быть самураем моего клана, честь и принципы которого я буду защищать столько воплощений, сколько это потребуется.
Вопреки общему мнению, будто бы крестьян много, точно грязи, можно с уверенностью сказать, что это не так. Много детей может быть у зажиточных даймё или придворных, которые собирают налоги и с этого существуют. А откуда средства на содержание большой семьи у простых крестьян, да и если отыщутся какие-то крохи или добрые родители оставят себе всех детей, которых даст им Будда, возникает вопрос — куда их всех девать, когда они подрастут?
Сын крестьянина должен наследовать надел своего отца, а если у крестьянина несколько сыновей? Как разделить и без того скудный участок земли? Разрезать на несколько частей, чтобы хозяин каждой отдельной части отдельно подох с голоду за компанию со своей новой семьей?
Хорошо плодиться самураям, дети самураев становятся самураями, им не нужно выделять землю, нет коня — пойдет в пехоту, не очень здорово, конечно, но что поделаешь. Нет мечей — тоже не проблема, многие господа сами полностью экипируют своих воинов, самурай живет на всем готовеньком. Умрет самурай раньше положенного срока, ну и слава Будде, отмучился, стало быть.
Воины на земле не переводятся, самураи гибнут и гибнут, а значит, они всегда нужны. Одна и та же семья порой отдает своему сюзерену одного за другим всех своих сыновей, самураи всегда востребованы. Не этому хозяину, так другому. Не получится служить родному клану, пойдет к врагам клана.
Куда хуже с крестьянами. Крестьянин нипочем не может позволить себе растить второго, тем более третьего сына, если, конечно, нет надежды продать их куда-нибудь в чайный домик или отдать в театр Кабуки. Но это большая редкость, счастье и удача.
Поэтому издавна крестьяне взяли себе за правило время от времени делать в своей семье прополку.
Обычно происходит это так: отец семейства забирает от матери новорожденного и уносит его в лес, куда подальше. Убивает его или попросту оставляет зверья дикого дожидаться.
Бросит — и прямехонько домой. Поплачут с женой, повздыхают и ну нового ребятенка заделывать. Так и живут.
Счастье, что Павел влетел в тело мальчика из самурайского рода, счастье, что самурай тот не дрянной асигару пехотинец, а уважаемый человек, род которого поколение за поколением управляет деревней. Не самой тоже бедной деревней. В общем, повезло, нечего и говорить, как повезло!
А теперь еще и Кима встретил.
В тот день они ели строго втроем, Хёбу Мията, выгнав из комнаты и жену, и всю приставучую прислугу, которая так и норовит подслушать хоть пару слов, пока накрывают на стол или подливают в чашечки свежий чай.
Жену самурая Садзуко больше всего интересовало, что за странная девушка пришла с ее мужем и не собирается ли он брать ее в наложницы, прислуга любопытствовала на всякий случай, дети ходили по саду, не понимая, отчего обычно такой добрый и общительный отец сегодня не зовет их к себе. И если он не хочет, чтобы они досаждали гостье, отчего же тогда разрешил Мико сидеть с ними за столом, да еще и есть приготовленную для взрослых еду.