— А я что-то запамятовал, — Юкки сделала растерянную гримасу, — а как имя правителя, против которого… ну… в общем… — Она не знала, как подобрать слова, чтобы не выдать себя с головой. Хотя кто может догадаться, что в спокойно сидящем у костра вакато вдруг оказался дух еще не рожденной девушки? В жизни никто не догадается.
— Ты спрашиваешь, на чьих мы теперь землях? — Старик кивнул пламени. — Его имя Тёсокабе Мототики, и вправду мудреное, но да ты скоро привыкнешь. Когда-то мой отец говорил мне, что на Сикоку все немного с придурью, и говорят они не совсем так, как мы, ну, как нормальные люди, и одеваются… м-да… неспокойно, когда рядом с тобой люди, о которых ты не можешь сказать наверняка, что у них на уме…
Теперь Юкки вспомнила, как же — знаменитое завоевание Сикоку! Стотысячная армия под командованием ее отца Дзатаки. Осиба говорила, что войско разделилось на две армии, которые обошли… Тёсокабе Мототики с севера и востока, взяв его армию в плотные клещи.
Война закончилась бегством Тёсокабе Мототики, а Хидэёси с разгона врезался в провинцию Кага, в которой правил бывший вассал Ода Нобунага — Саса Наримаса.
Все правильно. Можно, если что, набиться к Хидэёси официальным предсказателем. Хотя вряд ли удастся. Перед сдачей Тёсокабе Мототики отец говорил, что произошло несколько кровопролитных битв, из которых не привыкшей к военному ремеслу Юкки вряд ли удалось бы выбраться живой.
Впрочем, если это войско Дзатаки, а не Иэясу, должно быть, ее занесло немного в сторону, так что оставалось гадать, что она сумеет узнать о синоби здесь?
Глава 47
Последнее стихотворение
Самурай, занятый сочинительством стихов или музицированием, отнимает время от тренировок и теряет силу. Казалось бы — это наблюдение должно было породить вывод, согласно которому самурай не должен заниматься искусством. Но это не верно. Зная, что искусство может его ослабить, самурай обязан заниматься искусством, чтобы воспринять его сильные стороны и не позволить сделать себя слабаком и ходячей мишенью.
Юкки хотела уже отправиться обратно, но тяжелое предчувствие до боли стиснуло горло, мешая дышать. Она оглянулась, невольно отмечая, что и остальные бойцы не слишком веселы. У всех на лицах запечатлелась тревога, кто-то сидел с отрешенным лицом, кто-то через силу балагурил.
— Твой отец говорил о тебе, мальчик, что ты отличный поэт, — обратился старик к Юкки, — всегда завидовал людям, способным связать вместе несколько строк. — Он вздохнул. — Жаль, что не удастся тебе вырасти и стать действительно хорошим поэтом, сидеть за спиной какого-нибудь даймё или принца…
— Не удастся? Отчего же? — Мерзкое предчувствие кожаной перчаткой стиснуло горло с такой силой, что Юкки решила было уже сию минуту покидать тело, и только любопытство оставило ее на месте.
— Так ведь все мы, хе-хе, смертники, слава Хидэёси и Дзатаки… — Старик сплюнул. — Все мы призваны пасть в этом бою, отвлекая на себя основные силы противника, в то время как Тайку обходит его позиции с тыла. Еще днем я видел шпионов Тёсокабе Мототики, сейчас уже совсем стемнело, а это значит, что он нападет уже очень скоро. Над нашими головами развеваются личные знамена Хидэёси и Токугава, а это значит, что в плен нас брать не будут, а уничтожат со всей яростью, на которую только будут способны.
— Уничтожат?.. — Юкки затряслась.
— Ну да, мальчик. Как и было распланировано заранее. Поэтому огромная просьба, буквально от всех наших неученых самураев и асигару, напиши стихотворение, с которым мы все теперь и сложим свои головы. Одно на всех, юный поэт. И пусть меня черти раздерут на части, я хочу умереть с честью, головой в сторону противника и мыслями, обращенными к твоему последнему стихотворению. Я не стану призывать Будду и богов, у них и так полно своих дел. Все, что я хочу, это перед смертью заучить несколько строк, которые войдут мне в душу и откроют врата в рай. Напиши их, парень, и все наши люди будут благодарны тебе за это.
— Что именно я должен написать, господин? — задыхаясь, глухо переспросила Юкки. Теперь, когда она поняла, что целое войско сейчас ждет смерти и надеется только на ее стихотворение, она поняла, что не может вот так оставить этих людей.