Это тоже была информация. Важная. Сохранил это в памяти, про Нору там становилось много. И с каждым километром все больше.
Глава 6
*Нора*
Он ушел. Я слышала шаги на лестнице, потом — как хлопнула входная дверь внизу, потом ничего. Постояла посреди комнаты еще несколько секунд, села за стол, открыла ноутбук.
Работа.
Имя второго при Прохорове я нашла через сорок минут. Транзакция двухдневной давности, аренда машины на имя Сергея Вальтера, чистое имя, никаких пересечений с известными мне структурами.
Это было плохо. Чистые имена в их схемах означали одно: человек новый, недавно введенный в оборот, про которого у меня нет данных.
Написала Гектору. Получила в ответ: «Понял». Одно слово. Больше ничего. Закрыла переписку и вернулась к схеме.
Прохоров был первым узлом, но не самым важным. Важным было то, что произойдет после. Как только он исчезнет, у меня будет узкое окно: трое суток максимум, прежде чем Верховский перестроит коммуникации и закроет те каналы, через которые я собиралась запустить механизм.
Трое суток — это много и мало одновременно. Много, если все идет по плану. Мало, если что-то пойдет не так. Что-то всегда идет не так.
Работала три часа без перерыва. Выверяла последовательность, проверяла резервные каналы, убеждалась, что каждый шаг не зависит от предыдущего больше чем на семьдесят процентов. Это мое правило: никогда не строить цепочку, где одно звено держит все остальное. Цепочки рвутся. Сети — нет.
В час дня встала, прошла на кухню.
Чайник, вода, кофе. Смотрела в окно, пока закипало. Двор внизу изменился, появились люди, двое с собакой, женщина с коляской. Обычная жизнь, обычный день, ничего, что говорило бы о том, что происходит за чужими окнами.
Думала о Гекторе.
Не потому что хотела, просто он там был, как утром, без спроса. Я пыталась понять точнее, что именно думаю, потому что привыкла называть вещи точно, это тоже профессиональная деформация.
Думала так: он задал вопрос, который не был рабочим.
Ты спала?
Не спросил про архив, не спросил про резервные каналы, не спросил про что-то, что влияло бы на задачу. Спросил про сон. Смотрел при этом коротко, но я видела — не как смотрят на источник информации. Как смотрят на человека.
Это было неожиданно. Я не испугалась и не обрадовалась. Как отмечаю все, что не укладывается в стандартную картину. Гектор в стандартную картину не укладывался с самого начала, это я знала еще до парковки. Но одно дело знать это про человека по документам, другое — чувствовать это рядом.
Рядом он был другим, чем в досье. Не мягче, нет. Плотнее. Как будто документы давали объем, а живой человек давал вес. Что-то, что нельзя положить в папку и закрыть.
Чайник закипел, налила кофе, вернулась к столу. Подумала, что семь лет я не думала ни о ком как о человеке. Только как о функциях.
Верховский — угроза. Прохоров — узел. Отец Лотты — страх в человеческом обличье. Люди в университете — прикрытие. Я давно разучилась видеть людей целиком, это тоже цена, которую платишь за то, что выживаешь достаточно долго.
И вот теперь — он.
Человек, которого я выбрала как инструмент. Единственный из всех, кто подходил. Единственный с нужной болью, нужными навыками, нужным мотивом, который не купишь. Но в машине, когда он молчал и смотрел на дорогу, я поймала себя на том, что смотрю не на инструмент.
Телефон завибрировал. Ответила, незнакомый номер, но я знала, что это он. Мы договорились: если что-то важное, не писать, а звонить.
— Вальтер, — сказал он без предисловий. — Он охрана. Частная, через третью структуру, чистая легенда. Прохоров нанял его три недели назад.
— Значит, знал, что за ним придут.
— Значит, знал.
Пауза. Короткая, рабочая, мы оба думали об одном.
— Это меняет подход.
— На сколько?
— Не критично. Просто иначе. Ты можешь отследить телефон Вальтера?
— Если он платил картой за связь, то да.
— Платил, — сказал Гектор. — Та же транзакция в ресторане, там был звонок перед едой. Найди оператора.
— Хорошо.
— Сколько времени?
— Час. Может, меньше.
Он не ответил, значит, принял, связь оборвалась. Положила телефон, открыла нужный раздел в архиве. Ресторан, дата, время, транзакция была там, я ее помнила. Нашла за четыре минуты. Вальтер пользовался предоплаченной картой, но карта была привязана к оператору, а оператор оставлял следы, которые умеет читать только тот, кто знает, где смотреть.