Я знала, где смотреть. Через сорок минут у меня было все: оператор, базовые станции, последний сигнал. Написала Гектору координаты.
Ответ пришел через минуту: «Точно».
Одно слово. Я смотрела на него несколько секунд.
Подумала: он уже там, в Твери, в сыром ноябрьском вечере, в чужом городе, один и работает так же, как я. Методично, без лишнего. Находит — сообщает. Думает — действует. Я впервые за семь лет работала не одна.
Это было странное чувство. Как будто привыкла к определенному весу — и вдруг он изменился. Не меньше, не больше, просто другой. Встала, прошла к окну.
Во дворе быстро стемнело, по-ноябрьски, в пять уже почти ночь. Фонарь у стены давал желтый круг на мокром асфальте. Дерево без листьев, голые ветки. Я смотрела на это и думала про Лотту.
Она любит деревья зимой, говорила об этом в один из звонков, что зимние деревья честные, у них все снаружи, никаких листьев, которые прячут форму. Ей тогда было шесть. Я держала телефон двумя руками и не могла ответить сразу, нужна была секунда, чтобы голос стал ровным.
Шесть лет ребенку, которая думает о честности деревьев.
Три недели.
Я отошла от окна, вернулась к столу. Открыла ноутбук, посмотрела на схему. Прохоров — первый узел. После него Данн. После Данна финансовый механизм. После механизма Кравцов и Верховский, но это уже не моя часть. Моя часть — деньги и цифры. Его часть — все остальное.
Мы оба делали свое. Телефон завибрировал снова, сообщение.
Все в порядке. Завтра утром буду.
Я смотрела на эти слова дольше, чем нужно.
Все в порядке — значит, Прохоров. Значит, первый узел закрыт. Значит, у меня есть трое суток, и они начались прямо сейчас.
Написала: «Поняла. Я готова».
Встала, налила воды, выпила, стоя у раковины. В квартире было тихо, тот же нежилой воздух, тот же желтый круг от торшера. Ничего не изменилось внешне. Но что-то сдвинулось.
Не внутри плана, а внутри меня. Я не стала это называть, некоторые вещи лучше не называть сразу, это я понимала так же хорошо, как он.
Легла в одиннадцать. Смотрела в потолок, желтый отсвет, серый сумрак дальше. Думала о завтра: он приедет утром, начнем следующий этап, будет работа, которая не оставит времени ни на что лишнее.
Хорошо. Мне нужна работа. Мне всегда нужна работа, когда работаю, голова занята тем, что важно, и не занята тем, чем не нужно.
Закрыла глаза. Подумала: «Все в порядке». И впервые за долгое время эта фраза была не про Лотту и не про план.
Глава 7
*Гектор*
Я приехал в шесть утра.
Не в то время, которое назвал — сказал «утром», имел в виду «позже». Но после Твери ехал без остановок, четыре часа по пустой трассе, темнота и фонари встречных машин.
Не остановился.
Припарковал машину, сидел несколько минут. Смотрел на окно второго этажа — темное. В три часа ее телефон перестал отправлять данные, значит, легла тогда. Мог подождать в машине.
Вышел и пошел к двери. Она открылась прежде, чем я постучал. Нора стояла в проеме. Волосы распущены, первый раз я видел их неубранными, темные, чуть ниже плеч. Смотрела без удивления.
— Рано, — сказала она.
— Да.
Вошел, снял куртку. В квартире тепло, значит, включила батарею, раньше была выключена. На столе две кружки. Одна явно для нее, вторая пустая. Я посмотрел на вторую кружку.
— Кофе.
Прошла на кухню, я сел, откинулся на спинку стула, тело затекло за четыре часа за рулем, голова — нет. Голова работала ровно. Это одна из немногих вещей, которым я доверяю в себе. Нора заварила кофе, поставила кружку передо мной, села напротив. Молчала. Смотрела не на меня, в сторону окна, за которым начинало светать.
Она не спрашивала. Большинство спросили бы сразу: как, что, детали. Она ждала.
— Прохоров закрыт, — сказал. — Вальтер тоже.
— Чисто?
— Да.
Она пила свой кофе, обхватив чашку двумя руками, как просто человек с чашкой, в шесть утра, в нежилой квартире. Выглядела усталой, но не от недосыпа, глубже.
— Ты не спала.
— Три часа. Мне хватает.
Я не стал спорить. Посмотрел на ноутбук.
— Что успела?
— Данн появляется в городе раз в две недели, следующий раз через девять дней. Есть окно — два часа, он будет один, охрана снаружи, — Нора развернула экран. — Вот место. Мертвый угол камеры уже отметила. Охрана всегда есть в одном месте, пока ждут — восемь минут ходьбы.
Восемь минут — достаточно.
— Хорошо.
Она закрыла ноутбук, взяла пустую чашку, просто держала, смотрела на стол. Я смотрел на нее. В Норе не было жалости к себе. Совсем. Это редкость, большинство людей с такой историей носят ее как груз, который показывают в нужный момент. Она не показывала. Просто несла.