— Можешь отдохнуть. Данн через девять дней, время есть.
— Ты сам не спал.
— Я в порядке.
— Я тоже.
Встала, убрала чашки. Вернулась, остановилась у стола.
— Есть кое-что еще.
Она открыла файл, развернула ко мне. Транзакция пятилетней давности, крупная, через четыре подставных счета. Конечный получатель — физическое лицо.
— Имя?
— Зорин. Дмитрий Зорин.
Я не двигался, смотрел на экран. Дмитрий Зорин — отец Максима. Старик, которого я видел один раз, на похоронах, который стоял и смотрел в землю.
— Это выплата за молчание?
— Скорее всего. Сумма слишком точная для благотворительности. Так платят за конкретную услугу.
За конкретную услугу.
Встал, прошел к окну. Рассвет уже дал достаточно света, чтобы видеть мокрый асфальт. Стоял и смотрел. Думал о звонке. Три слова — они меня нашли — и потом ничего. Я всегда знал, что кто-то сообщил, где искать. Не знал кто.
Теперь знал.
— Гектор?
Обернулся, Нора смотрела на меня, но не с жалостью. Просто смотрела, как смотрит человек, который понимает и не делает из этого ничего лишнего.
— Это не меняет план.
— Знаю.
— Но ты должен был знать.
Она встала рядом у окна, мы смотрели во двор.
— Я не знала, как тебе это говорить, — сказала она. — Потом решила, что сказать все-таки нужно.
— Правильно решила.
— Может быть больно.
— Уже больно. Семь лет. Это не меняет уровень.
Нора помолчала.
— Меняет немного. Я знаю, как это, думаешь, что знаешь все, потом оказывается еще один слой.
— Откуда знаешь? — посмотрел на нее.
— Отец Лотты знал, что за мной следят. За полгода знал. Не сказал ни слова, просто уехал с моей дочерью за границу. Я поняла это через три года, до этого не понимала, почему он так поступил. Нашла в архиве случайно, но все равно оправдывала его, что он не предал специально, просто испугался, я бы, наверное, поступила так же, хотя нет, не поступила бы. Но он не предупредил. Это разные вещи, результат один.
— Да, верно.
Серый рассвет за окном светлел. Во дворе кто-то прошел с собакой и исчез. Потом Нора отошла от окна.
— Ложись спать. Кровать одна, но я поработаю на кухне.
— Нора.
Она остановилась.
— Спасибо, — сказал я. Долгая пауза.
— Это про логику. Ты должен был знать, чтобы правильно работать.
— Я знаю, про что это. Все равно спасибо.
— Хорошо, — сказала, ушла на кухню.
Я лег не раздеваясь. Смотрел в потолок, гнева не было, даже когда я понял, что старику Зорину заплатили за то, чтобы он забыл, кто убил его сына. Я не забыл и не забуду. Из кухни было слышно клавиши ноутбука, изредка звук чашки. Она работала. Я думал о Максиме. О старике на похоронах. О транзакции с точной суммой. О том, что Нора нашла это среди тридцати четырех гигабайт и решила сказать. Не потому, что это меняло план.
Это было не про логику. Она знала, что я понял. Я знал, что она знает. Никто не сказал вслух.
Закрыл глаза, заснул быстро, первый раз без того, чтобы долго лежать и слушать тишину. Тишины не было. Была кухня, клавиши, она — за тонкой стеной.
Этого оказалось достаточно.
Глава 8
*Нора*
Работала на кухне. Маленький стол у стены, ноутбук, остывший чай. За стеной было тихо. Гектор лег двадцать минут назад, я слышала, как скрипнула кровать, и потом ничего.
Поймала себя на том, что прислушиваюсь.
Не к шуму, а к его отсутствию. Ровное дыхание или нет, спит или лежит. Поняла, что делаю это, и вернулась к экрану.
Схема второго узла. Данн, девять дней, ресторан в центре. Я уже проработала основное, сейчас проверяла детали, в них всегда есть то, что ломает план. Маршрут охраны, интервал между появлениями, запасной выход из ресторана, который на схеме БТИ был заложен кирпичом, но в реальности — я проверила через коммунальные транзакции на ремонт — был разблокирован три года назад.
Это важно. Записала.
За стеной все еще было тихо.
Я думала о транзакции, которую нашла. О том, как долго смотрела на имя, прежде чем написать Гектору. Не потому что сомневалась, нужно ли говорить, конечно, нужно, это я решила сразу. Думала о другом: как именно это на него ляжет.
Семь лет человек носит в себе три имени виновных. Думает, что знает все. Потом оказывается, что рядом было еще одно, и это имя не чужое.
Я знаю, как это.
Не с отцом Лотты, знала раньше. Первый год, когда меня держали. Я думала, что понимаю механизм, что вижу всю схему. Потом нашла документ, где была моя собственная подпись под согласием, которого я не давала. Хорошая подделка, я бы сама не отличила. Они использовали это как страховку.