Думала: он наемник. Убийца. Человек который сегодня утром ушел в мокрый лес и сделал там то, что сделал, без лишних слов и без видимых сомнений. Это его жизнь, это он — не в прошлом, не случайно, а методично и осознанно.
Я это знала про него все. С первого дня знала. И все равно думала о его руках.
Это было неправильно. Это было нелогично, неуместно и создавало риск который я не могла себе позволить. Мне нужна ясная голова, мне нужны точные решения, мне нужно думать о Лотте и о схеме и о пяти днях, а не лежать в темноте и слушать как дышит человек на соседней кровати.
Я перевернулась на бок, спиной к нему. Это не помогло. Я все равно слышала его дыхание.
Думала: может быть это просто потому что давно. Семь лет почти без нормального контакта, без близости любого рода, без человека который видит тебя — не функцию, не инструмент, а тебя.
Гектор видит. Я это замечала в том как он иногда смотрит, в том как задал вопрос про сон в первый день, в том как накрыл меня пальто когда я уснула за столом. Может быть организм просто реагирует на это. Наверняка.
Я была в этом почти уверена. Почти.
Он едва заметно пошевелился, поменял позу. Его дыхание изменилось на секунду, потом снова выровнялось, не проснулся. Мое сердце сделало то, чего я от него не просила.
ЯЗакрыла глаза и думала: это пройдет. После того как все закончится — пройдет. Мы разойдемся в разные стороны, у него есть место куда уйти, у меня есть, мы оба это обговорили как правильные профессиональные люди. Лотта будет со мной. Все встанет на свое место. А сейчас — просто пять дней. Просто дыхание в темноте. Просто узкая кровать и два метра между нами.
Просто.
Я так и не уснула еще долго.
Лежала и слушала как он дышит ровно и спокойно, так как дышат люди которым не снятся хорошие сны, но которые давно научились спать несмотря на это. И думала что Гектор худший человек которого я знаю в некотором смысле, по роду занятий, по методам, по тому что умеет делать в мокром лесу ранним утром.
И что он мне нравится.
Это было последнее что я подумала перед тем как наконец провалилась в сон. Без выводов, без решений, без плана что с этим делать.
Просто — нравится. И с этим я ничего не могла поделать.
Глава 13
*Гектор*
Проснулся в пять утра. По внутренним часам, они не ломаются уже много лет. Лежал секунду, возвращая привычный порядок: лесной дом, две кровати, пять дней до Данна, сегодня начался отсчет
Потом повернул голову.
Нора спала на своей кровати, наконец спала, это я понял сразу. Не так, как лежат, когда притворяются, и не так, как лежат, когда спят тревожно. Глубоко, без движения, одна рука под щекой. Темные волосы рассыпались по подушке.
Она не спала долго — это я знал точно. Не потому что слышал. Чувствовал. Навык, который вырабатывается, когда достаточно долго живешь в местах, где ошибка стоит слишком дорого.
Чувствуешь пространство вокруг даже во сне. Она лежала тихо, дышала ровно, не двигалась, но не спала. Я чувствовал это, как чувствуют присутствие человека в темной комнате — не видишь и не слышишь, но знаешь.
Она не спала и думала о чем-то в темноте. Или смотрела на меня, я не знал точно, и первый раз за долгое время меня занимало то, чего я не знал точно.
Встал тихо, оделся, вышел на крыльцо.
Утро было сырым. Лес стоял темный и неподвижный, река за деревьями давала о себе знать холодным запахом хвои, без городского привкуса. Я сел на ступеньку, закурил.
Думал не о Данне. Это само по себе было уже информацией, я всегда думаю о работе первым делом, это рефлекс, который не давал сбоев много лет. Сейчас давал.
Я думал о том, как Нора стояла рядом и аккуратно, без лишних движений прикладывала тряпку к моей скуле, и о том, что убрала тряпку раньше, чем нужно, и отошла к раковине. Постояла там чуть дольше, чем требовалось. Я заметил, всегда замечаю детали, которые не совпадают с ожидаемым.
Эта деталь не совпадала.
Попытался разобрать по частям, это мой метод — разобрать, назвать каждое по имени, убрать лишнее. Итак: она умная, точная, не просит ничего, чего я не могу дать, несет свое без жалоб и без спектакля. Это привлекает, это объяснимо.
Необъяснимо другое.
Почему я лежал ночью и слышал ее бодрствование как физическое присутствие, как тепло, которое чувствуешь, не прикасаясь? Почему сейчас, в пять утра, на холодном крыльце думаю о том, смотрела ли она на меня в темноте, и если да — то как именно смотрела?