Верховский удвоил прикрытие.
Это значило, что он почувствовал. Не знал точно, иначе бы Данн вообще не приехал, но что-то изменилось в его ощущении безопасности, деньги начали двигаться не так, связной не вышел на связь, еще какой-то сигнал, который я не мог видеть снаружи.
Убрал газету, пошел дальше.
Думал на ходу. Стандартный план восьми минут не работал, охрана была рассчитана на двух человек снаружи, не на шесть. Нужен другой подход, другое место, другое время, а значит, ресторан отпадал.
У меня было время до того, как Данн приедет. Я знал его машину, знал водителя, знал маршрут от его дома до ресторана, Нора нашла это через транзакции на парковках три дня назад, я запомнил. Узкий переулок с односторонним движением, без камер — кроме одной у входа в арку, я знал ее мертвый угол.
Перестроился.
Дошел до нужного переулка пешком, занял позицию у арки. Серый кирпич, тень, утренний свет падал с другой стороны. Мимо шли люди, никто не смотрел на мужчину у стены с телефоном в руках, я стоял и ждал.
Данн ехал через этот переулок каждый раз в объезд пробок, водитель знал маршрут наизусть. Снова привычка. В десять двадцать две черная «Ауди» вошла в переулок.
Я видел силуэт за темным стеклом на заднем сиденье — Данн, один, читал что-то на планшете. Водитель впереди, больше никого в машине. Охрана осталась у ресторана.
Это было его ошибкой — думать, что усиление там, где его ждут, делает его неуязвимым везде. Люди с властью часто так думают. Машина притормозила у знака, я уже двигался.
Все произошло быстро, водитель среагировал профессионально, даже лучше, чем я ожидал, успел открыть дверь. Это изменило угол, я ушел в сторону, выстрел, получил в ответ, что-то обожгло плечо, резко, я знал этот ожог, знал, что это значит. Скользнула, не насквозь, но кровь пошла сразу.
Не остановился, Данн попытался выйти с другой стороны, но я был там раньше. Две секунды, выстрел, финал, чисто. Водитель не двигался, я проверил, он был жив, просто без сознания, потом очнется.
Ушел через двор, в арку, дальше во второй двор. Плечо горело, я прижал рукой, пальто темное, кровь не видна снаружи, это хорошо. Шел быстро, но не бежал, люди замечают бегущих, не замечают торопящихся.
Через квартал понял, что телефон разбит, упал в стычке, экран в трещинах, не реагирует. Убрал в карман, думал: Нора ждет сигнала, у нее есть расчетное время, если я не выйду на связь, она поймет, что что-то пошло не так.
Она не запаникует, это я знал точно. Будет работать, механизм она запустила в десять ровно, с этим все в порядке. Но она будет ждать и не будет знать. Мне нужен был другой телефон.
Прошел еще два квартала, нашел маленький магазин связи, за наличные купил одноразовый, без документов, продавец посмотрел на меня один раз и отвел взгляд. Я умею выглядеть так, чтобы не задавали вопросов.
Вышел, завернул за угол, достал новый телефон. Плечо горело сильнее, прислонился к стене, перевел дыхание. Не критично, я знал разницу между критично и больно, это было больно. Кровь остановится сама или почти сама, главное — не двигаться резко.
Набрал три слова на новый номер, она увидит незнакомый, но поймет по содержанию. Мы не договаривались о таком варианте, но она поймет, она всегда понимает.
Отправил.
Потом нашел подъезд в старом доме рядом, темный, тихий, консьержа нет. Сел на ступеньку, прислонился к стене. Плечо пульсировало, держал рукой и думал о Норе: сейчас она сидит у ноутбука и смотрит, как рушится схема, счет за счетом. Семь лет работы превращаются в нечто реальное прямо у нее на экране.
Я хотел бы это видеть. Не схему, ее лицо в этот момент. Без контроля, без слоя готовности. Просто она, когда семь лет наконец заканчиваются. Успею еще.
Эта мысль пришла сама, без усилия, я ее не строил и не планировал. Просто пришла и оказалась правдой. Успею, она приедет или я доберусь сам, и все будет.
Сидел в темном подъезде с больным плечом и ждал. И впервые за много лет ожидание не было пустым.
Глава 22
*Нора*
Ровно в десять я открыла первый файл.
Руки не дрожали. Я ожидала, что будут, я шла к этому моменту семь лет, и мне казалось, что, когда он наступит, должно произойти что-то особенное, какое-то внутреннее потрясение.
Ничего. Просто пальцы на клавиатуре, экран перед глазами и тишина лесного дома вокруг. Гектор ушел четыре часа назад.
Я об этом не думала. Не позволяла себе, и не потому, что не хотела, а потому, что нельзя. Сейчас нельзя, сначала работа, потом все остальное.
Ввела первый код из тех, что дал Каменев. Система приняла его без задержки, верхний слой открылся, как дверь, которую давно не открывали, с той же легкостью и ощущением, что за ней давно не было воздуха.