Начала.
Первые двадцать минут все шло по плану. Деньги начали поступать медленно, незаметно, как вода, нашедшая трещину в плотине. Это был еще не поток, просто движение.
Я видела это в режиме реального времени на трех вкладках одновременно, каждый показывал свой слой. Верховский, Данн, Кравцов, три потока из одного источника, три направления разрушения.
Думала: вот оно. Начинается.
Потом второй канал.
В 10:23 один из резервных счетов Кравцова закрылся раньше времени. Этого не должно было произойти, по плану у него было еще как минимум два часа до того, как кто-то внутри структуры заметит движение средств. Но кто-то заметил раньше.
Смотрела на экран и быстро соображала.
Вариантов было три.
Первый: случайность, технический сбой, но это маловероятно, учитывая их структуру, они не допускают случайностей. Второй: кто-то из людей Верховского отслеживал именно этот счет по другой причине, не связанной с нами. Третий и самый плохой: они уже в курсе.
Если третий вариант, то у меня было меньше часа до того, как начнут блокировать остальное.
Переключилась на резервный путь, я проложила его три месяца назад на случай, если основная схема даст сбой в какой-либо точке. Он был длиннее, требовал больше операций, но проходил через другие каналы, которые Кравцов не отслеживал, потому что считал их чужими.
Они были чужими. Я просто знала, как ими пользоваться.
Работала быстро, без перерывов. Пальцы порхали по клавиатуре, одна операция сменяла другую, каждая была точной, без лишних движений. В этот момент я была только головой, тело исчезло, осталась только схема на экране и то, что нужно было сделать.
В десять сорок пять должен был прийти сигнал от Гектора.
Я не смотрела на часы. Не разрешала себе смотреть, это было правило, которое я установила еще вчера вечером, когда лежала и думала о завтрашнем дне. Не смотреть на часы, пока не закончишь операцию. Иначе начнешь считать и улетишь туда, куда сейчас нельзя.
В одиннадцать ноль семь я все-таки посмотрела. Сигнала не было.
Вернулась к экрану, продолжила работу, резервный путь требовал сосредоточенности, здесь нельзя было ошибиться даже в одной цифре. Ввела следующую последовательность, проверила, запустила.
Деньги снова пошли. Но внутри что-то изменилось. Тихо, едва заметно, как меняется давление перед грозой. Я это почувствовала, но не стала ничего говорить, просто работала дальше.
Расчетное время для Гектора — десять сорок пять. Сейчас одиннадцать двенадцать. На двадцать семь минут больше расчетного времени.
Это могло означать разное. Маршрут изменился, и он перестраивался, такое бывает, я предусмотрела этот вариант. Охрана оказалась сильнее, и ему потребовалось больше времени, тоже возможно. Или что-то пошло не так, и он не может выйти на связь.
Или не может выйти на связь по другой причине. Эту мысль я отбросила. Не сейчас.
В 11:23 счет Верховского среагировал, система начала автоматическую блокировку, когда поняла, что деньги уходят не туда. Я этого ожидала, у меня было ровно семь минут до того, как блокировка станет необратимой с их стороны.
Работала в темпе, которого от себя не ожидала.
Семь минут — это много, если точно знаешь, что делать, и не думаешь ни о чем другом. Я точно знала. Три операции, две проверки, финальный ввод. Пальцы двигались сами, голова только контролировала.
Шесть минут пятьдесят секунд. Готово.
Откинулась на спинку стула и посмотрела на экран. Деньги шли, все три потока, во всех трех направлениях, безостановочно. Теперь это было невозможно заблокировать даже изнутри. Механизм запущен полностью.
Семь лет.
Я ожидала, что почувствую что-то сильное. Облегчение, радость или хотя бы ту усталость, которая бывает, когда наконец сбрасываешь с себя груз. Ничего этого не было. Просто внутри стало тихо, как в комнате, где долго работал шумный механизм и вдруг замолчал.
Тишина.
И вот, когда голова наконец освободилась от работы, пришло то, что я все это время держала за закрытой дверью.
Одиннадцать тридцать одна. Сигнала не было.
Я посмотрела на телефон, был пустой экран, ни одного сообщения с незнакомого номера, ни одного звонка. Сорок шесть минут сверх расчетного времени. Дело уже не в изменении маршрута и не в усилении охраны.
Что-то пошло не так.
Встала и подошла к окну. Лес, серое небо, река где-то за деревьями. Все то же, что и каждый день последние две недели, снаружи ничего не изменилось. Внутри изменилось все.