— Я знаю про него.
Я смотрел на нее внимательно.
— Про документ у Верховского, — уточнила она. — Про то, что он сделал семь лет назад. Я нашла это сама — давно, в архиве, случайно. Не говорила тебе, потому что это моя история, и я не знала, стоит ли.
— Я нашел то же самое, — сказал я. — Хотел сказать.
— Знаю, что хотел.
Мы смотрели друг на друга. Два человека, которые молча несли одно и то же и ничего не сказали. Это было одновременно нелепо и совершенно в нашем духе.
— Мы оба, — сказал я.
— Оба, — согласилась Нора.
Что-то промелькнуло в ее глазах, искра, которую я видел. Почувствовал, как мои губы сами складываются в нечто похожее на улыбку.
— Ты смеешься?
— Немного.
— Это правда смешно, — согласилась Нора.
Тихий, но настоящий смех, тот, что бывает, когда что-то абсурдное оказывается слишком точным, чтобы стало невозможно не рассмеяться. Два человека, которые умеют все, нашли один и тот же документ, оба молчали, оба думали, что берегут друг друга.
Наклонился и поцеловал, просто потому, что она смеялась и стояла близко, а эти дни тянулись неоправданно долго. Нора ответила без удивления, ее руки легли мне на плечи.
Потом с лестницы донеслось:
— Вы целуетесь?
Мы отстранились. Лотта стояла на середине лестницы и смотрела на нас тем же изучающим взглядом, каким смотрела на меня у двери.
— Да, — спокойно ответила Нора.
— Ясно, — сказала Лотта. Подумала секунду. — Между прочим, ужин готов. Если вам интересно.
Развернулась и ушла обратно наверх. Нора посмотрела на меня. Я посмотрел на нее.
— Она точно твоя дочь, — констатировал я.
За ужином Лотта методично меня допрашивала.
Вежливо, со всей серьезностью, которая была ей присуща, наверное, во всем. Просто задавала вопросы и ждала ответов. Я отвечал честно, в той мере, в какой честные ответы уместны для восьмилетнего ребенка.
— Ты откуда? — спросила она.
— Из России.
— Далеко. Зачем приехал?
— Навестить твою маму.
— Только навестить?
Нора за ее спиной снова смотрела в сторону.
— Посмотрим.
Лотта восприняла это без комментариев, видимо, ответ был достаточно честным.
— Чем ты занимаешься? — спросила она потом.
Я секунду размышлял. Нора молча ждала, что я скажу.
— Решаю сложные задачи, — сказал я.
— Какие?
— Те, которые не могут решить другие.
— Как мама? — Лотта задумалась.
— Немного по-другому. Она работает с цифрами. Я работаю с людьми.
— Люди сложнее цифр, — уверенно сказала Лотта.
— Обычно да.
— Значит, у тебя работа сложнее.
Посмотрел на Нору, она смотрела на Лотту с тем выражением на лице, которое я раньше видел только тогда, когда она говорила о дочери по телефону: тепло, без прикрас, просто по-человечески.
— Наверное, — согласился я с Лоттой.
Она ела суп методично, не торопясь. Потом подняла голову:
— Ты умеешь играть в шахматы?
— Умею.
— Хорошо играешь?
— Средне.
Девочка посмотрела на меня с легким скептицизмом, который говорил о том, что «средне» для нее недостаточно.
— Я хорошо играю, — сообщила она. — Лучше папы.
— Верю.
— Сыграем после ужина?
Я посмотрел на Нору, она смотрела на меня с выражением: «Ты сам выбрал, я не предупреждала».
— Хорошо, — сказал я.
Лотта удовлетворенно кивнула и вернулась к супу.
Она обыграла меня за двадцать минут.
Не случайно — профессионально, с тактикой, с тем терпением, которое бывает у людей, умеющих ждать нужного момента. Я проигрывал и думал, что это самый странный вечер за последние несколько месяцев и при этом один из лучших.
Когда она объявила мат, то сделала это без торжественности. Просто констатировала факт.
— Ты играешь не средне, — сказала она. — Ты играешь плохо.
— Да, — согласился я.
— Но ты не злишься из-за проигрыша.
— Нет.
Она смотрела на меня оценивающе.
— Это хорошее качество, — серьезно сообщила. — Папа злится, когда проигрывает.
Я ничего не ответил. Нора у окна тоже молчала.
— Сыграем еще? — спросила Лотта.
— Завтра, — ответила Нора. — Тебе пора спать.
Лотта аккуратно сложила фигуры одну за другой. Потом посмотрела на меня.
— Ты завтра еще будешь здесь?
— Да.
Она кивнула тем же серьезным кивком, которым принимала важную информацию. Встала, попрощалась и ушла наверх. Я слышал, как она идет по коридору, как закрывается дверь в ее комнату.
В гостиной стало тихо. Нора подошла и села рядом на диван.