Про все это обычное, что оказалось самым важным. Нора прижалась ко мне.
— Я здесь, — тихо сказала она. — Не бойся. Я не уйду.
Это была правда. Я ее знал.
И это тоже было для меня в новинку: знать, что правда останется правдой. Не потому, что мы договорились, не потому, что так было задумано. Просто — знать.
За окном тихо шумел дождь.
Я закрыл глаза.
Глава 36
*Нора*
Прошло почти три недели.
Я уже начала верить, что все действительно закончилось.
Утро было обычным. Лотта ушла в школу, Гектор вышел проводить ее до угла, он делал это каждый день, хотя я ни разу не просила.
Я стояла у окна кухни и смотрела, как они идут рядом: он такой высокий, спокойный, она — с рюкзаком и со своей кривой косой. Лотта что-то рассказывала, активно жестикулируя. Гектор слушал серьезно, иногда кивал.
Когда он вернулся, я улыбнулась ему через стол. Он ответил тем коротким взглядом, который я теперь знала наизусть: теплым, чуть удивленным, будто все еще не привык, что это — его жизнь.
— Кофе? — спросила я.
— Да.
Он сел, я поставила чашку. Мы уже имели свои ритуалы. Маленькие, тихие. Они были важнее, чем я могла предположить. Телефон зазвонил, когда я мыла посуду.
Номер был незнакомый, с норвежским кодом. Я ответила, вытирая руки.
— Нора Ингольф? — голос был мужской, низкий, с легким акцентом.
— Да.
— Вы думаете, что все закончилось?
Я замерла, Гектор сразу поднял голову, он всегда чувствовал перемену в моем лице.
— Кто это?
— Человек, которому Верховский должен был деньги. Много денег. Вы забрали их вместе с архивом.
Я включила громкую связь. Гектор встал и подошел бесшумно.
— У вас есть минута, — сказала я ровно. — Говорите.
Мужчина усмехнулся.
— У меня есть фотографии вашей дочери. Сегодня утром. Школа, красная куртка, коса. Красивая девочка. Вы же не хотите, чтобы с ней что-то случилось?
Гектор взял телефон из моих рук. Его лицо стало тем самым — холодным, профессиональным.
— Назови имя, — сказал он спокойно.
Пауза.
— А ты, значит, тот самый пес Никифорова.
— Назови имя, — повторил Гектор. — Или я найду тебя быстрее, чем ты успеешь закончить предложение.
Мужчина помолчал. Потом назвал:
— Эрик Ларсен. Я работал на Верховского по особым поручениям. Он остался мне должен. Теперь долг на тебе.
Гектор посмотрел на меня, я кивнула. Мы понимали друг друга без слов.
— Сколько? — спросил он.
— Два миллиона евро. Перевод сегодня. Иначе завтра твоя дочь не вернется из школы.
Связь оборвалась. Я стояла, чувствуя, как внутри все сжимается. Не паника, я давно разучилась паниковать. Но холодная, тяжелая ярость. Лотта. Опять Лотта. Гектор положил телефон на стол.
— Это остаток. Мелкий, но опасный. Такие люди не блефуют.
— Я знаю.
Мы посмотрели друг на друга. Две с половиной недели спокойной жизни — и вот оно снова. Но на этот раз мы были вместе.
— Что делаем? — спросила я.
— Ты отслеживаешь телефон и счет. Я найду его.
— Нет, — сказала я твердо. — Мы делаем это вместе.
Гектор хотел возразить, но увидел мое лицо и кивнул.
— Хорошо. Вместе.
Следующие четыре часа мы работали как раньше. Четко, без лишних слов. Я нашла номер, пробила по старым связям в архиве. Ларсен был мелкой сошкой — курьер, исполнитель грязной работы. Он прятался в пригороде Осло. Гектор уже собирался.
— Я с тобой, — сказала я.
— Нора, — он посмотрел на меня долго.
— Это моя дочь. И мой долг. Я иду.
Он не стал спорить. Мы оставили Лотту с Ингрид под предлогом срочной встречи. Сели в машину.
По дороге почти не разговаривали. Я держала ноутбук на коленях, отслеживала перемещения телефона Ларсена. Гектор вел спокойно, но я видела, как напряжена его челюсть.
Дом был старый, на окраине. Мы остановились за два квартала.
— Ты остаешься в машине, — сказал он.
— Нет.
Он посмотрел на меня, в глазах было что-то новое — не приказ, а просьба.
— Нора. Я не хочу, чтобы ты это видела.
— Я уже видела гораздо хуже, — ответила тихо. — И я больше не хочу прятаться.
Он кивнул. Мы пошли вместе.
Ларсен открыл дверь после второго звонка. Увидел нас — и сразу понял. Попытался захлопнуть дверь, но Гектор уже был внутри. Все произошло быстро. Гектор прижал его к стене, вывернул руку. Я стояла в коридоре и смотрела.