— Деньги вернешь, — сказал Гектор спокойно. — И исчезнешь. Навсегда.
Ларсен хрипел, пытался вырваться.
— Она все равно найдет вас…
— Нет, — ответила я, выходя вперед. — Потому что ты сейчас позвонишь тому, кто у тебя остался, и скажешь, что сделка отменяется. А потом исчезнешь.
Гектор посмотрел на меня с уважением. Ларсен сдался через пять минут. Позвонил, сказал нужные слова, Гектор записал разговор.
Когда мы вышли из дома, я дрожала. Не от страха, а от облегчения. Гектор обнял меня прямо на улице, прижал к себе.
— Все, — сказал он мне в волосы. — Теперь точно все.
Мы вернулись домой поздно вечером. Лотта уже спала, мы тихо прошли в спальню.
Я закрыла дверь и сразу прижалась к нему. Сегодня не было нежности. Была страсть — глубокая, почти отчаянная. Мы раздевали друг друга торопливо, жадно. Я толкнула его на кровать, села сверху. Гектор смотрел на меня снизу вверх, и от этого взгляда все внутри переворачивалось.
Я двигалась на нем сильно, не сдерживаясь. Он держал меня за бедра, помогая, глядя в глаза. Мы не говорили. Только дыхание, только стоны, только звук тел, которые наконец могли отпустить все.
Когда я кончила, он перевернул меня, вошел снова, глубоко, сильно. Я вцепилась ему в спину. Он сорвался следом, прижавшись лицом к моей ключице.
Мы лежали, тяжело дыша.
— Мы справились, — прошептала я.
— Вместе, — ответил он.
Прижалась к нему сильнее. Впервые за долгое время я чувствовала не просто облегчение. Я чувствовала безопасность. Настоящую.
— Я люблю тебя, — сказала тихо. Впервые вслух.
Гектор замер. Потом крепче обнял меня.
— Я тоже тебя люблю.
Глава 37
*Нора*
Ночь была тихой.
Лотта давно спала наверху. В доме стоял тот особенный покой, который бывает только после тяжелого дня, когда все опасное позади.
Мы лежали в постели, свет выключен, только слабый отсвет уличного фонаря пробивался сквозь шторы. Гектор лежал на спине, я — прижавшись к его боку, положив голову ему на грудь. Его рука медленно гладила меня по спине.
Мы молчали уже долго. Но это было хорошее молчание.
— Расскажи мне про него, — попросила я тихо. — Про Максима.
Гектор не ответил сразу. Я почувствовала, как его тело чуть напряглось, а потом расслабилось снова.
— Мы познакомились в девятнадцать, — начал он низким, чуть хриплым голосом. — Оба попали в одну контору. У нее даже названия нормального не было. Просто люди, которые решали вопросы, которые никто не хотел решать официально.
Он замолчал, собираясь с мыслями. Я ждала.
— Максим был… громким. Смеялся так, что стены дрожали. Говорил первое, что приходило в голову. Умел разговорить кого угодно за десять минут. Я был полной противоположностью. Молчал, наблюдал, делал работу. Нас почему-то считали одним целым. Два разных человека, а работали так, будто у нас одна голова на двоих.
Гектор сделал паузу. Его пальцы продолжали медленно двигаться по моей спине.
— Он спас мне жизнь в первый же год. Я влез, куда не следовало, меня нашли в промышленном районе. Если бы не Максим — меня бы там и оставили. Он неделю сидел рядом, пока я приходил в себя. Не спрашивал, нужна ли помощь. Просто был.
Я слушала, прижавшись сильнее. Чувствовала, как бьется его сердце.
— Семь лет мы работали вместе. Потом каждый пошел своим путем, но оставались близко. Он всегда знал, когда мне плохо. Приходил, ставил кофе и молчал. Или рассказывал какую-нибудь ерунду, чтобы я отвлекся. А потом… тот звонок в три ночи. Три слова: «Они меня нашли». И все.
Голос Гектора стал тише.
— Я долго искал. Нашел три подписи. Верховский, Данн, Кравцов. Думал, что знаю все. А потом ты произнесла эти три имени на парковке… и все перевернулось.
Я подняла голову, посмотрела на него в полумраке.
— Я боялась, что никогда не увижу Лотту, — начала я. — Каждый день, семь лет. Просыпалась с этой мыслью и засыпала с ней. Я строила архив не только ради мести. Ради нее. Чтобы однажды сказать: «Мама приедет». И не врать.
Гектор повернулся ко мне, его рука легла мне на щеку.
— Ты справилась.
— Мы справились, — поправила я.
Мы смотрели друг на друга. В темноте его глаза казались почти черными. Я провела пальцами по шраму над бровью, по щетине, по губам.
— Я хочу будущего, — прошептала. — С тобой. С Лоттой. Хочу нормальной жизни. Хотя бы попытаться.
— Я тоже, — ответил Гектор. — Впервые за много лет хочу не просто выживать.
Я поцеловала его. Сначала медленно, осторожно. Потом глубже. Страсть пришла не сразу — она нарастала постепенно, как волна. Гектор перевернул меня на спину, навис сверху. Его поцелуи стали жаднее, руки — увереннее.